Отомстить или влюбиться - Оксана Алексеева

жизнь играла всеми красками праздника, а заботы утонули в разноцветных огнях. Тимур или Вано – или какое у него там еще кошачье имя – не стесняясь, лапал меня и не позволял ни на секунду расслабиться, за что я была только благодарна. Мы совместно попробовали все, что предлагалось в этом доме, а ассортименту позавидовал бы любой бар. Музыка становилась только громче, и теперь я верила Юльке – предела веселью нет. Кому нужны всякие проблемные бизнесы, когда жизнь вот прямо тут, на грани разрыва барабанных перепонок?

В очередном порыве крутанулась в объятиях Тимура-Вано, снова выхватила у него бутылку, чтобы освежить дыхание… и замерла: возле входа стояла троица и от меня взглядов не отрывала. Петр Саныч хмурился, Алексей Алексеевич озирался, а Рома хохотал в полный голос. Я покачнулась, но незаменимый Тимур поддержал меня, не позволив упасть со стола. Что они так вылупились? Ну да, я кручу недавно снятой футболкой над головой – и что с того? Я же в бюстгальтере! Смеется он… весело ему! Прижалась поближе к партнеру по танцам, он уже привычно прошелся руками по моей голой спине. Я притянула его ближе. Сейчас кое-кто смеяться перестанет, вот точно говорю! Но на поцелуй так и не решилась – расхохоталась Вано в лицо. А тут и Петр Александрович подоспел: схватил меня снизу и рванул на себя. Силищи в этом потрепанном жизнью теле было еще предостаточно!

Я удобно устроилась в его руках, примостила голову к плечу:

– Какими судьбами и вы тут?

– Вот же… Никогда не думал, что тебе воспитания не хватает! Футболку хоть надень, стыдоба!

Стыдоба ему… Я же в бюстгальтере!

– Дядь Петь, выпей со мной, будь старым другом.

Перед нами нарисовался Тимур-Вано и праведно возмутился:

– Дедуля, ты куда мою девочку понес? Или ты… папа? – сказал и тут же сам испугался произнесенного. – Лариса, это… папа?

Его просто отпихнули в сторону. Не уверена, что Рома прямо-таки ревновал, а не просто расчищал своему недавнему начальнику путь. Меня вынесли на свежий воздух, поставили на планету и насильно натянули футболку. Они что, не видят, что я в бюстгальтере?

Я под тремя взглядами все же немного стушевалась.

– Ну и что вы тут забыли?

Поскольку Рома с Алексеем продолжали усмехаться и даже успели подсечь какого-то парня, чтобы бессовестно отнять у него бутылку, за всех отвечал Петр Саныч:

– Так я волновался за тебя, дуреха! Мало ли, что там Сергей Васильевич наговорил и в каком ты состоянии? Звонил тебе, потом Марии Витальевне… Я решил, что ты к кому-то из нас троих отправишься, а тебя все нет! Вот мы втроем и собрались тебя разыскивать… Алексей вспомнил про дом твоей подруги.

– Дядь Петь, – я шатнулась в его сторону и дважды хлопнула по плечу, – я уже давно не маленькая! Выросла! На днях… Ты что же, не в курсе, что я теперь большу-у-ущий начальник?

Он только отмахнулся и двинулся мимо меня к машине.

– Ребят, прекращайте пить и тащите ее за мной. Поживет у меня, пока все не утрясется.

– О-о-о! – я вытянула губы трубочкой и высказала свое мнение на этот счет. – Какие сердитые предатели моей семьи!

Рома свободной от бутылки рукой подхватил меня под локоть, Алексей уцепился с другой стороны. Они даже не удосужились меня развернуть в нужном направлении – так спиной вперед и повели.

– Какая вы дружная команда, сил нет! – восхищалась я. – Лешенька, а ты на чьей стороне?

– На стороне любого, кто беспокоится о твоей безопасности.

– Ясно. Зануда. А ты, Ромашечкин?

Я запнулась и повисла на руках – пусть тогда уж волоком тащат, у меня есть более важные дела, чем ногами перебирать. Откинула голову вверх и уставилась на его подбородок в ожидании ответа.

– Я точно не на стороне Бергманов. Но ты смешная. Станцуешь потом для меня на столе?

– Оу, какой злопамятный! А ты для меня станцуешь?

Он глянул вниз и подмигнул – видимо, это был какой-то ответ, но я не уверена, что точно положительный.

– Говори словами! Я тебя вообще никогда не понимаю!

Он улыбнулся, передал Алексею на другую сторону бутылку.

– Станцую. Вот только для начала мне тебя у старины Саныча надо украсть.

– Я тебе украду! – Петр Александрович где-то за спиной тоже почему-то смеялся. – Хотя… не вижу ничего плохого в ваших отношениях. Если бы вы поженились, то компания сама собой бы восстановилась – всем хорошо. А мне лучше всех.

Я насупилась, выпятила нижнюю губу – так недовольство показывать легче.

– Так, парни, разверните-ка меня! У меня пара слов есть для старого негодяя!

Рома пошел по кругу вперед, вынудив Тавригина идти назад. Таким образом я теперь могла смотреть на Петра Саныча. Они оба за моей спиной занялись бутылкой.

– Ты на что это намекаешь, дядь Петь? Что я… за этого вот… – я показала большим пальцем назад, – замуж собираюсь?!

– Не-не, – сообразил и Рома. – Пусть даже не собирается!

Мужчина продолжал хохотать – в такие годы ему совсем разум отказал:

– Дело молодое, разберетесь. Если вас в одной комнате запереть, то вы там сами поженитесь. Раз несколько.

– О. – Рома шагнул вперед. – А поскорее заприте нас в одной комнате. Я только за.

Тавригин рукой поддержал меня, поэтому я не завалилась от возмущения назад.

– Мы с этим гадом так друг друга не выносим, что если нас насильно поженить, то я его ночью придушу. Только ребенка сделаем – хочу ребенка с искрящимися глазами!

– Какими глазами? – засмеялся под боком Рома.

Я двумя пальцами показала на него:

– Вот такими – хитрыми и подлыми! О, кстати, вспомнила! Ты должен передать нашему Лешеньке полпроцента акций! Это приказ!

Рома наконец-то перестал хохотать и прищурился:

– Я не уверен, надо подумать… Ладно, поцелуй меня, тогда передам.

Ну, в общем, если надо для дела… Я повисла на его шее и дотянулась до губ. Рома тут же перехватил и меня, и инициативу. Где-то на краю сознания слышалось:

– Так он уже передал. Часа три назад.

Пусть несут эту чушь – мне-то какая разница? Лишь бы он продолжал… вот именно как делает, так и продолжал. Ничего не надо менять! Нас как-то вместе, не отлепляя друг от друга, запихнули в машину, а с передних сидений так и раздавался неуместный смех.

– Ты правда считаешь, что их можно поженить? Это был бы выход…

– Сергей Васильевич тогда убьет обоих. Так что выход получился бы трагическим…

Рома оторвался от меня, чтобы вставить мнение:

– Не надо нас женить. Но в одной комнате заприте.

Но Петр Александрович с неожиданной серьезностью рявкнул:

– Размечтался! Ты у меня не останешься!

Мы недовольно простонали друг другу в рот – пусть знает, старый хрыч, что он нам не нравится вместе со своей угрюмо-ответственной рожей!

А потом меня все-таки вырвали из теплых объятий, уволокли в замок дракона и заточили в башне. Но я не возмущалась, силы куда-то пропали. Уснула мгновенно, едва коснулась подушки.

* * *

Утром голова гудела, но душ вернул к жизни. Моя сумка осталась у Юльки, поэтому я привела себя в порядок подручными средствами. Да уж, вид совсем не соответствует теперешнему положению. Вышла к Петру Александровичу, который на кухне жарил яичницу. Стыдно, но я не в том состоянии, чтобы тратить энергию на стыд. Села на высокий стул перед стойкой.

– Петр Саныч, скажите честно – Рома не успокоится, пока не захватит контроль над компанией?

– Доброе утро, белобрысая.

Старик выглядел задумчивым – ни грамма вчерашнего веселья.

– Петр Саныч!

– Лариса… я не знаю. Год назад сказал бы, что именно так. Сейчас, в связи с тобой… может быть, он передумает…

– Думаешь, что я ему нравлюсь?

Старик протянул руку и потрепал меня по волосам – никак не может привыкнуть, что мне давно не пять лет.

– Видишь ли, дело совсем не в этом. Если он отступится от компании из-за тебя, то получится, что предал память отца. Если ты захочешь быть с ним, то получится, что ты пошла против своей семьи. А я вас обоих хорошо знаю – и без понятия, на кого ставить.

Сейчас, на трезвую голову, ситуация именно такой и выглядела. Кому-то пришлось бы серьезно проиграть для того,