Мой муж — зомби (СИ) - Катерина Траум

Но Матвей не стал меня осуждать, дав полностью погрузиться в происходящее на экране. Не знаю, почему меня так трогала история двух братьев, где один не уследил за другим: кажется, я слишком легко ассоциировала себя с Биллом. Почему-то считала себя старшей и ответственной за Женьку. И когда монстр оторвал руку бедному Джорджи, вздрогнула всем телом, моментально подумав о синяке на лице брата.

Хватит ли ему денег, чтобы больше его никто не тронул? Чтобы никакой уродец не утащил его на дно канализации? Смогу ли я продолжать эту игру, чтобы только мы оба жили в достатке до самой старости…

Я спешно отпила чай, смачивая пересохшее горло. Усталость. Она была далеко не физической, но пропитала меня до постоянного нытья в висках. Для Женьки я говорила «держусь», но на самом деле не могла нормально спать, а за эту неделю успела схуднуть так сильно, что заострились скулы и стали торчать тазовые косточки.

И сейчас я всей душой была благодарна Матвею за этот небольшой вечер нормальности. Просто посидеть перед телеком с кем-то живым, кто тихо посмеивался над тем, как зрителя запугивали клыками Пеннивайза и даже иногда комментировал, как на моменте с ожившей хищной картиной:

— Ух, а вот это правда жуть.

И мне хватало, чтобы окончательно успокоить натянутые нервы, допить остывший чай и расслабиться впервые за долгие дни. К середине фильма я устала сидеть в одной позе и после недолгого колебания всё-таки аккуратно улеглась, свернувшись калачиком и плотно завернувшись в плед, а голову устроив на маленькой подушке. Длины дивана было достаточно, чтобы не касаться Матвея ни единым волоском, но даже чувствовать живую душу рядом и этот умиротворяющий запах цветов было чудесно.

Лучший день за всю мою брачную жизнь.

Если бы ещё можно было подтянуться хоть чуть-чуть поближе. Вместо слишком жёсткой подушки устроить голову на его коленях. Ощутить, как он перебирает мои волосы. Его ладонь на своём плече. Интересно, она зажила или ещё саднила? Насколько я могла видеть, он просто залеплял ранку пластырем и давно её не бинтовал.

Злобный клоун на экране уже вовсю вонзал зубы в несчастных детей, а мои глаза медленно слипались. Недосып и кошмары уходили под звуки фильма ужасов — парадокс. Изображение становилось всё мутнее, когда я почувствовала — а может, мне просто показалось сквозь приходящий сон — как упавшую на лицо прядь волос осторожно, едва коснувшись, заправили мне за ухо. Прохлада на шее, совсем мимолётно.

Неужели — кончики пальцев?

И как бы я ни хотела привстать, перехватить их и податься к Матвею так близко, чтобы вдохнуть аромат кожи, ощутить надёжную твёрдость мужского тела и сказать все желания вслух, это всё было под строгим запретом. Запрет, который поставила сама. Запрет, который стоил целой ресторанной империи и очень длинного банковского счёта.

Дорого ли это? Сейчас цена казалась смешной.

К счастью, затем мой размягчённый разум всё-таки утонул в спасительной темноте, напоследок лишь где-то на краешке осознания впитав странный вой и стук. Наверное, из жуткого кино. А может быть, и с третьего этажа, где снова бесновался зомби, уловивший учащённый пульс своего хозяина.

Глава 15

Что надеть на день рождения к человеку, который умрёт в ближайшие месяцы? Жаль, такой статьи не нашлось ни в одном выпуске «Вог». Искать баланс между приличием, лоском и лёгким трауром пришлось самой. Спасло максимально целомудренное платье цвета молочного шоколада: с шифоновыми рукавами в три четверти, школьной длиной подола «два пальца выше колена» и атласным пояском-бантом на талии. Зато удачно подошло под бабушкины янтарные серьги, а сегодня всеми своими талисманами хотелось обвешаться с ног до головы. Я даже предала туфли на шпильке, заменив их более широким, устойчивым каблуком. Собрав волосы на затылке массивной заколкой с вкраплениями янтаря, подхватила клатч и спустилась на первый этаж.

Меня уже ждали. Усадив наряженного в приличный синий пиджак Вадима на диван, Матвей пытался завязать на его шее галстук. Я нервно сглотнула при виде поджарой фигуры бокора в выбранном мной графитовом костюме — чёрт, как ему всё-таки шло. Похоже, он даже причесался по такому случаю, что вовсе был нонсенс.

Но галстуки для него точно были филькиной грамотой. Подавив улыбку, я подошла ближе и забрала у него концы скользкой ткани.

— Давай сюда.

Матвей неловко посторонился, позволив мне встать напротив Вадика, и я всей кожей ощутила его долгий, оценивающий взгляд на себе.

— Здорово выглядишь, — вдруг проронил он с налётом удивления. — Как-то… иначе.

Да и чувствовала себя тоже странно. Вместо золота — только старинные серьги с тёплым камнем и растительным узором. Вместо открытости и вызова в стиле — редкостная скромность цвета и абсолютное незнание, к какому бренду относилось платье. Я просто боялась привлекать к себе хоть капельку лишнего внимания гостей, и вдвойне дико, что такой наряд вызвал куда больше интереса у Матвея, чем мой вид при поездке в «Сохо».

— Главное, чтобы Вадим выглядел максимально привычно для всех, — смущённо буркнула я, затягивая узел галстука на мощной шее зомби.

Причёсанный, с линзами в радужке и с хорошенько подрумяненной косметикой мордашкой, тот казался очень даже похожим на себя живого. Не хватало разве что мимики, но благодаря плотному завтраку изо рта не капали слюни — уже хорошо. Поправив ворот рубашки, я тяжело вздохнула и взяла его за твёрдое запястье. Команда сработала: поднявшись с дивана, Вадим пошёл за мной к двери.

— Его секретарша утром оставила подарок для именинника. — Матвей кивнул на объёмный прямоугольный свёрток в серебристой бумаге, приставленный к креслу. — Берём?

— Вадик обсуждал с ней, что хотел подарить. Так что вряд ли там бомба — больше похоже на картину, — предположила я, с прищуром оценив вид свёртка. Сама нагло собиралась заехать в универмаг и купить приличный коньяк, но раз уж Вика подсуетилась — грех не воспользоваться. — Меньшее, что мы можем сделать — это передать его подарок отцу как последнюю волю.

Сама не ожидала от себя подобных слов. Даже на долю секунды, на одном быстром виноватом взгляде на безучастно ожидающего у двери Вадима, кольнуло внутри нечто отвратительно похожее на стыд.

— Это не слишком? — одними губами шепнула я, ощутив мурашки между лопаток. — Старик и так умирает, ему наверняка хочется просто попрощаться с родными и друзьями, а мы будем внушать ему эту лажу про его сына…

Матвей не спешил ответить: казалось, тоже глубоко задумался. Взяв подарок в левую руку, обошёл нас