Самый настоящий бывший босс (СИ) - Анна Варшевская

Захожу в квартиру, открывая дверь своим ключом, и сразу чувствую — что-то не так. Ещё не поздний вечер, но для этого времени слишком тихо. Правда, мне навстречу тут же выходит Алекс.

— Что случилось? — спрашиваю, глядя на него.

— Матвей вирус подцепил, — отвечает негромко и тут же торопливо добавляет: — Только не волнуйся, мы со всем разобрались! Температуры уже нет, он спит. Аня приезжала, сказала, всё в пределах нормы.

Меня накрывает чувством вины. Алекс здесь один справлялся, а я…

— Прости… — начинаю тихо, но меня тут же перебивают.

— За что ты извиняешься? — мужчина смотрит на меня удивлённо, подходит ближе, тянется обнять, и я прижимаюсь к его груди. — Ты же ни в чём не виновата! Я-то думал, мне влетит…

— Я тебя одного оставила, и…

— Напомнить тебе, кто кого первый оставил одного? — Алекс отстраняется, гладит меня по щеке, нежно целует. — Я вообще после этих трёх дней не понимаю, как ты со всем справлялась?!

— Я не задумывалась, — дёргаю плечом и улыбаюсь. — Времени не было. Просто делала — и всё.

— Устала? — Алекс помогает мне снять пиджак. — Хочешь в душ или ещё что-то? Ты голодная?

— Сейчас загляну к Матвею, и в душ, — решаю, подумав. — Есть не хочу, сделаешь мне чай?

— Конечно, — он кивает.

Сын спит, разметавшись по кровати. Осторожно убираю чёлку с чуть вспотевшего лба, проверяю футболку — не влажная, но и температуры нет.

— Я его переодевал, — шёпотом сообщает мне Алекс. — После того как температура спала. Спасибо твоим подругам, — немного смущённо пожимает плечами. — Матвею привезли лекарства и бульон, а мне выдали кучу инструкций.

— Они такие, — киваю, тепло улыбаюсь. — Мы очень давно дружим, с самого детства.

Осторожно выходим из детской, прикрываем дверь, и я тут же снова попадаю в крепкие объятия.

— Я соскучился, — Алекс смотрит на меня так, что мне становится неловко.

— Я тоже, — целую его, но быстро отстраняюсь. — Всё-таки схожу в душ.

Переодевшись и подсушив волосы, захожу на кухню. И опять ловлю то же ощущение — что-то не так. Да что за чёрт?

— Что-то поменялось, — говорю задумчиво.

— А? — Алекс дёргается, выплёскивая чай себе на руку, шипит и суёт кисть под холодную воду.

— Сильно обжёгся? — встревоженно подскакиваю к нему.

— Нет, всё нормально, — он встряхивает рукой, вытирает о полотенце. — Чаю?

— Да-а, — поворачиваюсь и невольно округляю глаза. — А что с плитой?

— А что с ней? — у него такой виноватый вид, что мне становится смешно.

— Алекс, ты совершенно не умеешь врать, — с трудом сдерживаю готовую расплыться улыбку.

— Обычно умею, — выдаёт это чудо. — Это ты на меня как-то неправильно влияешь!

— Да ладно тебе, — обнимаю его за талию, прижимаюсь головой к плечу. — Давай рассказывай, что у вас тут стряслось?

— Мама? — раздаётся сонный голос.

— Привет, мой хороший, — оглядываюсь и подхватываю вышедшего из детской Матвея на руки. — Как ты себя чувствуешь?

— Устал, — жалобно отвечает сын, обнимая меня.

— Так всегда бывает, когда болеешь, — успокаиваю ребёнка и сажусь с ним вместе на диван. — Но тебе уже лучше, температуры нет.

— Папа Лёша давал мне лекарство, — невнятно отвечает он, уткнувшись мне в шею, и я вскидываю взгляд на Алекса. Тот выглядит ошарашенным. Видимо, это первый раз. Улыбаюсь мужчине сквозь слёзы, навернувшиеся на глаза, и он резко отворачивается.

— Матвей, налить тебе чаю? — говорит, откашлявшись.

— Да, с лимоном, — кивает сын.

Мы все пьём чай, а потом Алекс относит сонного ребёнка обратно в кровать и, вернувшись, утягивает меня в спальню.

— Он уже опять заснул.

— С ним всегда так, когда болеет, — пожимаю плечами, прижимаюсь к мужчине потеснее. — Пусть спит, во сне выздоравливают. А ты как себя чувствуешь? Как твои рёбра? И ты так и не ответил насчёт плиты, я уж молчу про драку, о которой мне ляпнул Матвей!

— Анге-ел, — стонет Алексей, — давай не сегодня, а? Всё объясню, обещаю…

— Ладно уж, отдыхай, — фыркаю ему в плечо.

Мне действительно всё объясняют. Когда Матвей уже чувствует себя хорошо. И я выговариваю двум виноватым заговорщикам, что маме врать бесполезно, потому что она всё равно выяснит правду, и тогда достанется сильнее, чем если бы сразу признались. В ответ меня целуют с двух сторон и дарят один — конфеты, а другой — букет цветов.

Ну и как на них сердиться? Это же совершенно невозможно!

Спустя пару недель мы собираемся в доме у Добрыниных со всем нашим детским садом. Матвей, как самый старший, развлекает двух кнопок — трёхлетнюю Ярославу и Веронику, дочку Ани и Никиты, которой чуть больше двух, неподалёку явно в надежде на мясо со стола крутятся два кота — рыжий и чёрный, за всем этим бедламом ухитряется приглядывать Герман, Анин отец. Ему уже далеко за семьдесят, но энергии у него до сих пор хоть отбавляй, даже и не скажешь, что несколько лет назад перенёс тяжёлую операцию.

Мы с подругами сплетничаем на веранде, сидя в удобных лёгких креслах вокруг низкого плетёного стола, наши мужчины в это время оккупировали мангал.

— Никита хочет, чтобы в этот раз я вышла в декрет пораньше, — Аня поглаживает заметно округлившийся животик.

— А ты? — Мари потягивает сок, краем глаза наблюдая за катающимися по густому газону детьми.

Аннушка фыркает.

— Может, я и соглашусь, — пожимает плечами и сладко потягивается. — Пусть ещё поуговаривает.

Хлопает калитка, и дети, завизжав, кидаются вперёд.

— Тётя Алина!

— О, Алинка приехала! — Мари привстаёт и машет рукой сестре.

Та подходит к нам спустя пять минут, увешанная нашими отпрысками. У неё самый настоящий талант обращаться с малышами, они от неё не отлипают. Мы все раньше думали, что она пойдёт в педагогику, но Алина ухитрилась поступить в известный университет на юридический факультет и упорно учится, не собираясь связывать свою жизнь с работой с детьми.

— Не знаю, что я буду делать, когда вы родите ещё по одному, — смеётся девушка. — У меня уже сейчас рук не хватает!

Тут же занимает детей какой-то игрой и спустя пять минут они уже носятся самостоятельно, а Алина поднимается к нам на веранду.

— Привет всем, — выдыхает, падая в кресло.

— Ну что? — Мари нетерпеливо обращается к сестре, но та недовольно морщит носик.

— Эти гады так и слились, — расстроенно машет рукой и берёт со стола стакан с соком.

— А что случилось? — я перевожу взгляд с одной на другую.

— Алинка договаривалась о серьёзной практике на лето, — начинает Мари, скривив рожицу. — Ей пообещали место в одной конторе, у которой была договорённость с университетом, даже с оплатой!

— Я из себя вылезла, чтобы туда попасть, — качает головой Алина. — Многие хотели с