Гори ясным пламенем - Ника Амур

— Как дела? — спросил мужчина.

Ему было неловко, он не знал, с чего начать разговор. Что привело его в замешательство? То, что он так и не перезвонил после их недавнего поцелуя или поступок тетки? А может он боится, что она устроит скандал? Последнее предположение казалось Веронике самым вероятным. Володя смотрел на нее, как на действующий вулкан: извержение может произойти в любую минуту, но когда именно это случится неизвестно.

— Прости, я не позвонил, — принялся он оправдываться. — Много работы.

— Ничего страшного. Я сама была занята, — холодно отозвалась Вероника.

— Что-нибудь стряслось?

— Я думала, ты в курсе. Мало того, что твоя тетка забрала моего сына, так она ко всему прочему запрещает мне с ним видеться.

Она внимательно следила за реакцией Володи. Как он отнесется к тому, что она в курсе его родства со Светланой Георгиевной? Если он сделает вид, что не понял намека, она выльет содержимое графина с водой ему на голову. Тот как раз удобно расположился на краю стола на расстоянии вытянутой руки.

— Я не хотел тебе говорить, потому что догадывался, как ты это воспримешь.

Володя повел себя мудро: он не отрицал своего промаха. Идею с графином пришлось отложить.

— Поэтому ты предпочел мне солгать.

— Перестань, — поморщился он. — Это даже ложью нельзя назвать. Да, я не сказал тебе, что Светлана Георгиевна – моя родственница, но это не значит, что у меня был злой умысел.

— А что это значит? — полюбопытствовала Вероника. — Не ты ли уговаривал меня прекратить расследование? Будешь меня убеждать, что это никак не связано с тем, что Светлана Георгиевна заменила тебе мать и вырастила как родного сына.

— И что с того? — он развел руками. — Тетя всего-навсего попросила меня присмотреть за тобой, чтобы ты не наделала глупостей.

— Поэтому ты приглашал меня на свидания? Чтобы разузнать, что я выяснила? — Вероника задохнулась от возмущения.

— Тебя послушать, так у нас тут настоящие шпионские игры. Я приглашал тебя, потому что ты мне нравишься. Если ты и делилась со мной результатами своих розысков, то делала это по собственной воле. Хотя лично я считаю твои находки смехотворными. О каком проклятие идет речь? Мне тридцать семь и я все еще жив? А я, между прочим, вырос в том доме.

— Ты не имеешь отношения к Изольде Карловне, — сказала Вероника. — По сути, ты ей никто. В тебе течет другая кровь.

— Твоему умению подгонять факты под свою теорию можно позавидовать, — усмехнулся Володя. — Чем скорее ты распростишься с бреднями о проклятии, тем быстрее увидишься с сыном.

Вероника встрепенулась. Последние слова Володи доказывали: он в курсе того, как Светлана Георгиевна с ней поступила. Вероника ощутила, как отвращение к полицейскому пронизывает тело. Каждой клеточкой своей сущности она возненавидела его.

— Почему Борис не завещал дом тебе? — поинтересовалась она, желая побольнее его уколоть.

— Потому что мы терпеть друг друга не могли, — ответил Володя. — Борис ревновал мать ко мне. Считал, что меня она любит больше. Так и было. Он был закомплексованным неврастеником. Редко кто выносил его нытье дольше пары минут.

— Не правда, — покачала головой Вероника. — Он был не таким. Борис был добрым и ранимым. Он не виноват, что близкие его не понимали.

— Тебе виднее, — согласился мужчина. — Это ты спала с ним целых два года.

Володя произнес это так, словно говорил о чем-то предосудительном. Он хотел ее унизить, но Вероника не поддалась на провокацию, заявив:

— А еще я целовалась с тобой. И я бы охотнее согласилась провести еще пару ночей с Борисом, будь он жив, чем хоть еще один раз поцеловаться с тобой.

Она встала. Рука сама собой потянулась к графину. Раньше Вероника всегда тщательно взвешивала свои решения, прежде чем перейти к действиям. Тем приятнее было поддаться соблазну.

Схватив графин, она с наслаждением вылила его содержимое Володе на голову. Вода вмиг пропитала волосы, стекла по лицу на рубашку, намочив ворот. Вероника с удовольствием бы насладилась моментом подольше, но надо было ретироваться, пока противник не пришел в себя и не принял ответные меры.

Уже стоя на пороге, она не удержалась от финального аккорда:

— Больше не звони мне.

Стук каблуков по кафельному полу сопровождал ее к выходу из участка. Он звучал подобно набату – тревожный сигнал, призыв мобилизовать силы для борьбы. Вопреки опасениям Володя не погнался за ней. На этом жизненном этапе можно ставить жирную точку.

В автомобиле ее ждал сюрприз: Сергей не ушел. Он по-прежнему сидел на водительском месте. Не говоря ни слова, она открыла пассажирскую дверь и устроилась рядом.

— Как прошло? — первым заговорил Сергей.

— Познавательно.

— И куда теперь?

Вероника открыла рот, чтобы ответить, но поняла: она не знает, что сказать. Уехать назад в столицу и бросить Митю в чужом городе невозможно. Но и остаться тоже не выходит. Где она будет жить? Насколько ей известно, гостиницы здесь отродясь не было. Она посмотрела на Сергея.

Он с ходу догадался о раздирающих ее противоречиях и безапелляционным тоном заявил:

— Поживешь у меня.

Первым порывом Вероники было отказаться. Остановиться у малознакомого мужчины, ночевать в чужом доме казалось аморальным. Но ведь речь идет о сыне. Находиться вдали от него выше ее сил, и она согласилась.

Сергей жил не в квартире, а в доме. Чем-то он неуловимо напоминал избу Раисиной матери. Наверное, тем, что был построен по тому же принципу: каркас из брусьев, окна со ставнями. Все как в старину. Можно подумать, возводили дом еще во времена Ивана Грозного.

Сергей показал спальню, где Вероника будет ночевать, сказав при этом, что сам поспит в гостиной на диване. Он занес чемодан и ушел забрать уазик, который остался у дома Светланы Георгиевны.

Вероника осталась одна. Никогда прежде она не замечала в себе авантюристскую жилку. Это Ирка способна броситься навстречу приключениям очертя голову. Вероника больше думала, чем действовала. А тут она вдруг, не взвесив все, как следует, согласилась жить под одной крышей не пойми с кем.

Пока Сергей отсутствовал, Вероника изучила обстановку. Дому не хватало женской руки. И хотя внутри было чисто, на стенах висели фотографии, а на полках стояли милые безделушки, жилище казалось необжитым. Веронике было трудно определить в чем