Вещи, которые я хотела сказать (но не сказала) - Моника Мерфи

я мог думать - это возможность поглотить ее той ночью. Как я мог вдохнуть ее, сохранить ее, пометить ее так, чтобы никто другой не прикоснулся к ней? Я не знал тогда и точно не знаю сейчас.

Я все еще чувствую то же самое, все эти годы спустя.

Я возвращаюсь в свою комнату после школы, мой взгляд падает на дневник, который лежит на моем столе, как бомба, которую я боюсь взорвать. Осмелюсь ли я открыть его и узнать ее секреты? О, я подшутил над ней в тот вечер, сказав, что продолжу читать его, но я не открывал дневник после того, как впервые обнаружил его. Глядя на невзрачный дневник, лежащий на моем столе каждый вечер, посматривая на него первым делом каждое утро, я говорил себе, что мне все равно.

Кто она такая? Никто. Что она значит для меня? Ничего.

Все это ложь, которую я говорю себе.

Я останавливаюсь у своего стола, дневник словно издевается надо мной, заголовок нацарапанный на обложке, красуется как вызов.

Вещи, которые я хотела сказать…

Потребность прочитать его всё растет и растет. Рыча, я хватаю его и открываю, обнаруживая подзаголовок на внутренней стороне обложки.

...но так и не сказала.

Устраиваясь на кровати, я начинаю читать. Сначала по кусочкам, нетерпеливо перелистывая страницы, стремясь найти что-нибудь непристойное. На лицевой стороне дневника слова написаны девичьим курсивом, с закругленными буквами и крошечными сердечками вместо пунктирных "и". Каракули на полях, цитаты и любимые тексты песен. Списки парней, которые ей нравились. Черты, которые она хотела, чтобы были у ее будущих бойфрендов.

Ни одна из этих черт на самом деле не относится ко мне. Она хотела, чтобы все они были милыми, заботливыми и умными, с великолепной улыбкой и мягкими волосами. Она хотела, чтобы они были высокими, с хорошей фигурой, хорошими манерами и чувством юмора. Парень, который умел бы целоваться, который крепко обнимал, у которого была заботливая семья.

Хмм. Думаю, я выиграл в физических качествах, а все остальное провалил.

Я отсчитываю назад ранние отрывки, сопоставляя даты ее записей с нашим возрастом, и понимаю, что она начала вести этот дневник в середине восьмого класса. Она говорит о плохих оценках, о будущем, о друзьях и танцах. Она пишет о путешествии по Европе на лето, о том, куда она пойдет в старшую школу, и о том, как сильно она хотела поступить в школу Ланкастер, но не смогла.

Интересно.

Она не упоминает ни о своей матери, ни о Джонасе, кроме того, что они куда-то едут всей семьей. Она рассказывает о своем сводном брате, мальчике, которого я знал, но который мне не особенно нравился. Мальчик, которого теперь нет. Мертв. Как и его отец.

Поздней весной нашего восьмого класса она постоянно жалуется на Йетиса. Как он не оставляет ее в покое. Как он украдкой смотрит на нее в ванной, всегда врывается, когда она принимает душ. Как она однажды почти накричала на него, чтобы он ушел. Вместо этого она ничего не сказала, и он остался там. Наблюдал за ней через рябое стекло двери душа, пытаясь разглядеть ее обнаженное тело, предположила она. Как только я выключила воду, он ушел, хлопнув за собой дверью. Я почувствовала такое облегчение. Какой извращенец! Не то чтобы он мог что-то увидеть через стекло, но, может быть, то, что я позволила ему посмотреть хоть раз, удовлетворит его. По крайней мере, на какое-то время. Ему определенно нужна девушка, так что он оставит меня в покое.

Интересно. Почему меня не удивляет, что Йетис Уэзерстоун вожделел свою сводную сестру? Это имеет значение. Он всегда был странным. Чрезмерно стремящимся доказать свою ценность, свою силу, свое богатство. Громкий и дерзкий, хвастун, хотя ему нечем было хвастаться. Его отец занимался недвижимостью и сколотил небольшое состояние. Он был умным человеком, спокойным человеком, и мой отец уважал его, что не следует воспринимать легкомысленно. Он использовал Джонаса Уэзерстоуна в нескольких деловых сделках, чтобы приобрести кое-какую недвижимость в городе, и когда мои родители устраивали вечеринки и деловые встречи, Уэзерстоуны почти всегда были включены в список гостей. Я помню мать Йетиса — странную женщину, которая таращила глаза каждый раз, когда входила в наш дом. Как будто она никогда не видела ничего подобного.

Я предполагал, что так и было. Мне приходится заставить себя перестать это читать, и я покидаю кампус, нуждаясь в побеге. Я бесцельно езжу и в конце концов оказываюсь в центре города, хотя всегда знал, что это мой пункт назначения. В прошлом году я делал это слишком много. В поисках горожанки. Кого-то, в ком можно потеряться. Темнеет все раньше и раньше, и уличные фонари уже горят. Большинство магазинов уже закрыты. Только несколько ресторанов и баров остаются открытыми. Я притормаживаю, когда замечаю группу девушек, стоящих у закусочной с морепродуктами, их головы поворачиваются в сторону моей машины, когда я приближаюсь, все их лица мне знакомы. Одно из них особенно выделяется.

Темные волосы. Темные глаза. Пухлые губы, которые буд-то созданы для сосания члена. Она всегда напоминала мне кого-то, но до этого самого момента мне это никогда не приходило в голову.

Она напоминает мне Саммер.

Я останавливаюсь прямо рядом с ними. Опускаю стекло со стороны пассажира. Мой взгляд встречается с ее, и я наклоняю голову, показывая, что хочу, чтобы она подошла.

Они знают правила игры. Как я уже упоминал, я делал это раньше. Я быстро вспоминаю, что уже делал с ней раньше. Она хорошенькая. Но она не та, кого я действительно хочу.

“Снова ты”, - говорит она, ее голос полон скуки, когда она наклоняется к открытому окну. Она улыбается, ее макияж яркий. Она знает. “Хочешь еще один минет?”

Все возвращается. Последний минет, который она мне сделала. Как я вышел из ее рта и кончил ей на лицо. Она рассердилась. Мне было насрать.

Мы хладнокровно смотрим друг на друга, и я изо всех сил пытаюсь изменить ее черты, но это не работает. Она не загадка.

Она не Саммер.

“Еще кое-что”, - говорю я ей.

“Например, что?” Она поднимает брови.

Я хочу полностью унизить ее. “Твоя задница”.

Она корчит гримасу, отходя от окна. “Фу. Нет.”

Такая ханжа.

“Тогда убирайся отсюда нахуй”, - яростно говорю я ей, и она закатывает глаза, отталкиваясь от машины.

“Придурок!” - кричит она, когда я отъезжаю от тротуара.

Я возвращаюсь в кампус, голодный. Раздраженный. Я принимаю душ и дрочу, предаваясь мыслям о Сэвидж.