Барышня-певица, или наследство польской бабушки (СИ) - Князева Мари

- Варить кофе меня учил папа, - поведала моя любимая птичка со счастливыми интонациями в голосе. - Он как-то сказал моему старшему брату Дахи, что настоящий мужчина должен уметь варить хороший кофе, и я настояла на том, чтобы к ним присоединиться.

- Ты очень любишь своего отца... - задумчиво проговорил я, скорее утвердительно, чем вопросительно. Да что там, любит - она его боготворит...

- Да... когда ты с ним познакомишься поближе, поймёшь, что его нельзя не любить. Он такой... самый мудрый, самый сильный, самый добрый... Знаешь, все дети думают так про своего папу, но вот я выросла - и ничего не изменилось.

Усмехаюсь невесело:

- Я был бы рад, Лайла... Надеюсь, он меня не возненавидит окончательно и бесповоротно из-за нашего с тобой побега.

- Отец никого не ненавидит. Он говорит, что господь запрещает людям ненавидеть друг друга. Конечно, он разозлится... уже разозлился. Но я думаю, он нас простит. Кто как не он знает, что такое любовь.

- Ева..?

- Да, - Лайла смущённо улыбнулась. - Они женаты уже три года, но по всему видно, что он по-прежнему влюблён в неё, как и в самом начале.

Я нахмурился:

- Мы, должно быть, сильно подвели её, воспользовавшись свиданиями, которые она организовала, для побега.

- Да, я тоже об этом переживаю, но меня немного успокаивает то, что папа совсем не умеет на неё сердиться.

После завтрака я сел работать, а Лайла продолжила свои эксперименты на кухне. Она приготовила на обед рис с бараниной в остром соусе и салат из свежих овощей с сухарями. Конечно, потратила уйму времени, но вышло весьма неплохо - разве что немного пересолено.

- Любимая, это просто чудо! - восхищался я вполне искренне. - Никогда не ел ничего вкуснее!

- Гаяр, не льсти так грубо! - смеялась она. - Представляю, какой повар работает в доме твоего отца - и ты станешь утверждать...

Я поймал её в объятия и зашептал ей в губы:

- Стану! Если хочешь, поклянусь!

Взял в руку её тонкую ладошку и поцеловал тыльную сторону.

- Никакая стряпня никакого повара не сравнится с блюдами, приготовленными любимой девушкой!

Я с восторгом наблюдал за тем, как вспыхивают румянцем её щёчки и загорается нежностью взгляд.

- Спасибо, - прошептала моя принцесса. - Это очень приятно, что тебе нравится...

В качестве десерта я испробовал несколько её поцелуев, после чего снова отправился за компьютер. Не без дискомфорта в штанах, честно сказать, но пережить можно...

Лайла же взялась за уборку: набрала в ведро воды, намочила тряпку, вымыла пол на кухне. Получалось довольно сыро (я не мог запретить себе подглядывать хотя бы изредка): ручки у моей птички совсем маленькие и слабые, даже отжать хорошенько тряпку у них не выходит.

- Может быть, тебе помочь? - предложил я.

- Нет-нет, ни в коем случае! - воскликнула она. - Работай, не отвлекайся. Я научусь, просто нужна практика...

Но сосредоточиться не получалось: Лайла взялась за прихожую, а в процессе принялась петь. И я буквально улетал сознанием в параллельную вселенную. Это было что-то настолько нежное, настолько тёплое... Будто бы я всю жизнь жил одной только головой, а потом, при встрече с Лайлой на мою душу разом обрушились все возможные человеческие чувства и погребли меня под этим девятым валом. Радость, грусть, боль разлуки, ревность, злость и обида на судьбу, счастье встреч... Всё это уносило меня в неизведанные края и разрывало на тысячи кусочков. Слушать пение моей невесты было необыкновенным удовольствием и поглощало всё моё внимание безвозвратно. Говорить ей об этом я тоже не хотел, чтобы у неё не дай Бог не возникло мнение, будто она мне мешает и потому петь нельзя. Так что пришлось надеть наушники и включить какую-нибудь ненавязчивую монотонную музыку.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Примерно через час тонкая ладошка похлопала меня по плечу.

Лайла снова переоделась в своё собственное платье (уборку она делала в служаночьем), а личико у неё было умоляющим:

- Можно мне сбегать в магазин неподалёку за молоком? - моя птичка даже ручки сложила в молитвенном жесте.

Я нахмурился:

- Мне не очень нравится эта идея...

- Я быстро! Это рядом! Вернусь через пятнадцать минут, обещаю! Пожалуйста, Гаяр...

- Тебе так хочется пойти одной?

Кивок и смущённый румянец.

- Ты точно помнишь дорогу?

Кивок и радостная улыбка.

- Ох, Лайла, я за тебя переживаю...

- Любимый, я уже взрослая! Помнишь, я сама ездила на работу в клуб...

- На такси...

- И всё-таки!

Я тяжело вздохнул:

- Ну ладно. Даю тебе ровно пятнадцать минут.

Кивок, прыжок и хлопанье в ладоши. Ну настоящий взрослый человек...

Лайла вернулась через двадцать минут - я встретил её на пороге, обутый. Собирался идти искать. У моей птички было виноватое выражение лица, но при этом совершенно очаровательная улыбка. Извинившись, она с видом фокусника извлекла из корзинки... котёнка! Маленького, беленького, с рыжими пятнами. Он очень тоненько пищал и вяло сопротивлялся захвату.

- Посмотри, какой хорошенький! - запричитала Лайла, тоном ненамного ниже кошачьего. - Я нашла его на улице. Он так жалобно мяукал и совсем не мог ходить... наверное, он голодный...

Личико моей невесты светилось состраданием и восхищением перед чудесами природы: такое крошечное существо, а живое...

Я покачал головой:

- Лайла, нам сейчас не до животных. Мы ведь скоро уезжаем...

- Разве это повод бросать живое существо в беде?

- Возможно, его мама скоро нашла бы его и накормила...

- А может быть, он бы умер этой ночью...

Она смотрела на меня с мольбой надеждой. И я не мог проигнорировать это.

- Ладно. Пусть останется сегодня, а завтра отнесём его в приют.

Лайла расцвела улыбкой, аккуратно положила своего мохнатого питомца в коризну и повисла на моей шее:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Спасибо, Гаяр. Ты такой добрый...

Её мягкие губы ткнулись в мою щеку, я хотел повернуться и поймать их своими - но не успел. Лайла уже отцепилась и быстро присела на корточки, рассматривая свою добычу.

- Ты молока-то ему купила? - спросил я, не в силах ни сердиться, ни оторвать от неё взгляд.