Лорен Маккроссан - На крыльях удачи

– Мы вчера все просто немного повеселились. Этот концерт Фрэнки Дулана и его престарелые озабоченные поклонницы наведут страх на кого угодно. Немудрено, что ты вчера немного перебрала. И прости меня, – Фай приложила руку к сердцу, словно приносила клятву в суде, – я не хотела ввести тебя в заблуждение своими намеками. Я просто решила немного пошутить и не думала, что ты зайдешь так далеко.

– О Господи!

– Естественно, он был не против, любой мужчина на его месте был бы польщен.

– О Господи! – Я закрыла лицо руками.

– Знаешь, а это совсем неплохая идея! – неожиданно воскликнула Фай и спрыгнула с дивана.

– Какая идея? Ты о чем? – испуганно спросила я.

– Боже, – радостно прощебетала Фай.

– При чем тут Бог?

Фай вытащила из-под кресла свои розовые кроссовки и, не развязывая шнурков, быстро натянула их на ноги.

– Нам нужна чистка.

– Это точно. Для начала сойдут клизма и лоботомия.

– Нет, Милли, нам нужно очиститься духовно, – убежденно произнесла Фай. – Тогда мы начнем этот день с новым взглядом на жизнь.

– Что? – Я не могла поверить своим ушам. – О чем ты говоришь?

– Я говорю о воскресной мессе, Милли, – гордо объявила моя сумасшедшая подруга, словно говорила о походе в классное кафе с вкуснейшим мороженым.

– Месса? Это та, что читают в церквях? Но ты же не ходишь в церковь. Ты такая же католичка, как я буддистка.

– Сегодняшний день – исключение.

– Но я не была в церкви со смерти принцессы Дианы. И то только потому, что тогда весь Саутгемптон выстроился в очередь, чтобы проститься с принцессой, и я не хотела стать исключением. К тому же надеялась, что там будут раздавать что-нибудь на халяву. – Не успела я закончить свою речь, как Фай швырнула в меня тапку, но мне удалось увернуться.

– Милли Армстронг, я в шоке. Немедленно собирайся в церковь, пока Господь не покарал тебя за богохульство.

– Лучше бы покарал. Тогда бы не пришлось показываться на глаза людям. А если меня кто-нибудь из вчерашних поклонников Фрэнки узнает? Черт, а вдруг там будет Мак?! Фай, – крикнула я вслед исчезнувшей за дверью подруге, – думаешь, если я буду усердно молиться, Господь сотворит чудо и сделает меня невидимкой?

* * *

Церковь представляла собой огромное величественное сооружение серого цвета, угрожающе возвышавшееся над стоянкой для машин. На мой взгляд, архитектор явно переоценил значимость этого заведения и количество прихожан. Тем не менее в этот день все места на стоянке оказались заняты автомобилями, служившими яркой демонстрацией уровня доходов своих хозяев. Обочины подъездной дороги тоже оказались забиты машинами.

– Что за событие отмечает народ? – шепотом спросила я у Фионы, когда мы вошли в церковь и остановились позади толпы, одетой во все оттенки самых мрачных, безрадостных цветов.

– Сегодня воскресенье, – зашипела Фай, перед тем как усадить меня на одну из деревянных скамеек.

Скоро я поняла, почему у большинства прихожан такие постные лица. Перспектива просидеть на жестком дереве в течение целого часа заставляла седалище сжиматься от ужаса. Господи, здесь про подушки никто ничего не слышал? Разве Иисус не жил в стране восточных базаров? Наверняка с наличием подушек и ковров у него было все в порядке. Задница у меня, конечно, не самая тощая в мире, но через пятнадцать минут казалось, что толстого слоя плоти как не бывало. Хотя в подобных неудобствах есть и свои плюсы – я немного отвлеклась от ужасных воспоминаний о злополучном вечере.

– Хватит ерзать, – зашикала на меня Фай, пребольно пихнув локтем в ребра.

В ответ я надулась и попыталась не думать о боли в несчастных ягодицах, рассматривая местных прихожан. Я часто развлекала себя подобным образом, когда мне было скучно. И сейчас для этого самый подходящий момент.

Я пришла к выводу, что семьдесят процентов паствы родились во времена, когда в моде были монашки. Остальные тридцать составляли застегнутые на все пуговицы и аккуратно причесанные дети, а также молодежь приблизительно моего возраста. Надо сказать, меня весьма удивило, что многие из них пришли сюда явно по своей воле. Подобное наблюдение заставляло стыдиться собственной ограниченности. Ведь если посещение церкви в наше время не считалось крутым, это вовсе не значило, что люди перестали соблюдать традиции и искать утешение в подобных местах. Возможно даже, что в наши дни намного легче исповедовать атеизм, чем оставаться набожным. Одно дело – сидеть в воскресенье дома перед телевизором с чашкой кофе или чая, поедая бисквитные кексы, и совсем другое – еженедельная работа над своей духовностью. Честно говоря, к своему стыду, я всегда находила в воскресенье более интересное занятие, чем поход в церковь. Хотя наверняка окружающие в судный день с удовольствием посмеются над такими, как я. И тут мне пришла в голову замечательная мысль: если бы четвертый канал придумал реалити-шоу, показывавшее людей на проповедях, мы все с удовольствием приняли бы в подобной передаче участие. Вы только подумайте: церковь опять станет модной, а телевидение превратится в спасителя наших душ.

Поразмыслив еще немного над этим вопросом, я попыталась сосредоточить свое внимание на действе, происходившем у алтаря. Следует заметить, однако, мой кругозор сильно ограничен чудовищной шляпой в перьях, которую женщина, сидевшая передо мной, явно купила на свадьбу и теперь изо всех сил пыталась компенсировать затраты на бесполезную покупку. Я наклонилась в сторону, но мне удалось разглядеть только одного мальчика в рясе явно большего, чем нужно, размера. Он стоял в ожидании продолжения церемонии и теребил кисточку на поясе. Я старалась не отставать от Фай и повторяла за ней все, что полагалось делать в церкви по такому случаю: вставала с жесткой скамьи, преклоняла колени и пыталась петь псалмы, хотя и не знала ни слов, ни мелодии. Как я заметила, многие прихожане в моем ряду предпочитали глазеть на меня, а не на пастыря, но я старалась не обращать на этот досадный факт внимания. Я с воодушевлением присоединилась к хору голосов, певших «Отче наш», с радостью осознав, что мелодия этой молитвы мне знакома. С «Аве Мария» вышло все не так ловко. Мне удалось вспомнить большинство слов, но спела я их в неправильном порядке. Я сконфуженно улыбнулась сидевшей рядом даме, и тут, как назло, меня разобрало безудержное чиханье. Видимо, соседство с ужасной шляпой в перьях не прошло для меня даром. В довершение ко всему я начала отчаянно кашлять, безуспешно борясь с собой, чтобы окончательно не опозориться перед прихожанами. Судя по суровым взглядам, этот кошмар приключился со мной в самый кульминационный момент службы. Казалось, я даже слышала, как дама, похожая на ворону, молилась, чтобы в ближайшие пять минут меня поразила какая-нибудь очень скоротечная смертельная болезнь.