Клейтон Мэтьюз - Новый Орлеан

Подумать только, во имя каких-то там дурацких политических целей он готов рисковать своей жизнью и будущим своей жены и детей!

Сегодня вечером Ракель пригрозила, что уйдет от него и обратится к адвокату по поводу развода.

Конечно, угроза эта вырвалась у нее в пылу ссоры, но Ракель чувствовала, что готова ее исполнить. Это было единственное, что она могла предпринять.

Самое ужасное заключалось в том, что она по-прежнему любила Мартина, любила отчаянно. Она догадывалась, что будет любить его всегда. Но одного этого мало. Порой одной лишь любви бывает недостаточно. Должны быть еще взаимное доверие и понимание, взаимная приязнь. Она не была уверена, что Мартин ей по-прежнему приятен — во всяком случае, таким, как он стал сейчас…

Из ее горла вырвался хриплый злой стон; Ракель поднялась на ноги и пошатнулась. Она бы упала, если бы в самый последний момент ей не удалось ухватиться за спинку дивана. Взглянула на часы. До полуночи оставалось всего несколько минут. Она просидела у окна почти час и весь этот час предавалась горьким воспоминаниям и беспрерывно пила, и сейчас почувствовала, что совершенно пьяна.

Ракель поставила пустой бокал и с большой осторожностью на ощупь направилась в спальню.

Там по крайней мере у них отдельные кровати. И слава Богу.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ИЗОБИЛЬНЫЙ ВТОРНИК

Глава 15

Праздновать масленицу в Новом Орлеане начали в 1776 году, однако первый официальный парад состоялся только в 1838-м. С тех пор они проходили регулярно с короткими перерывами на время войн.

Первый парад Рекса был проведен в 1872 году.

Масленица — явление уникальное и присущее лишь Новому Орлеану. Праздник этот был и остается, языческим. Корнями он уходит в язычество, во времена празднеств в честь античного бога — покровителя стад Луперка, проводившихся в Древнем Риме.

Впоследствии эти языческие обряды впитала в себя и католическая церковь.

Масленица начинается в канун Крещения; балы проводятся почти ежедневно вплоть до кульминационного момента, каким становится бал в честь Комуса в последний вечер праздника. Он, всегда приходится на вторник, или Марди-Гра, что в переводе с французского означает «изобильный вторник».

Даты же Марди-Гра зависят от дня, на который выпадает Пасха; обычно это бывает на третьей или четвертой неделе февраля или в первую неделю марта.

Масленичные балы и парады проводятся в частном порядке, финансируют их за счет взносов членов различных организаций, выступающих в роли спонсоров.

Организации эти называют свитами, и существует их большое множество. Однако крупных из них всего четыре: свиты Рекса, Комуса, Момуса и Протеуса. В каждой свите существуют глава, или старшина, герцоги, фрейлины и далее по нисходящей. Балы и парады отличаются пышностью и обходятся недешево; попасть на них можно только по приглашению.

Эти четыре свиты устраивают собственные парады: парад Момуса в четверг перед Изобильным вторником, Протеуса — вечером в понедельник, Рекса — днем во вторник и Комуса — в тот же день вечером.

Во вторник вечером свиты Рекса и Комуса, каждая в отдельности, устраивают многолюдные пышные балы. За несколько минут до полуночи участники бала Комуса направляют на бал Рекса посланца с приглашением Рексу. Король Рекс данного года со своей королевой (обычно дебютанткой светского общества того же года) идет на встречу со свитой Комуса. Обе свиты соединяются в грандиозном шествии под звуки масленичного гимна «Если я вдруг перестану любить».

Эта встреча королевских дворов Рекса и Комуса становится финалом, coup de grace масленицы, то есть ее завершающим ударом.

«Сегодня наступил этот День.:

День избавления от зла. День казни погрязших в грехе и пороке. Каяться в содеянном им уже поздно.

Сенатор США Мартин Сент-Клауд умрет сегодня в полдень, в день, отданный празднованию неумеренности, излишеств и распущенности, празднованию греха и порока. Он должен умереть именно в такой день.

Никогда больше ему не путаться с размалеванными женщинами. Никогда больше ему не развращать нашу молодежь. Никогда больше ему не провозглашать равенство черномазого с белым.

Планы мои готовы. Остается только их осуществить.

Ничто не должно помешать мне выполнить возложенную на меня задачу. Даже если мне суждено отправиться в Долину Смерти, я не имею права колебаться. И как орудие Всемогущего Господа Бога я не подведу!

Если меня сегодня убьют и кому-то доведется читать этот дневник, уверен, что все поймут, почему я должен это сделать. Господь избрал меня Его орудием Возмездия. Аз есмь Свет, учит Господь.

А я есть Путь к Свету. После сегодняшнего дня люди осознают свои ошибки и никогда больше не станут голосовать за избрание таких, как сенатор США Мартин Сент-Клауд, на высокие должности».

Эндоу с удовлетворением закрыл дневник. Этот у него совсем новый, вести его он начал только что, заполнив пока всего полторы странички. Он пытался вспомнить, что писал в том дневнике, что оказался в полиции, чтобы переписать заново, но так и не смог. Придется обойтись тем, что есть. Но полторы странички, думается, слишком мало для того, что он совершит сегодня.

С тяжелым вздохом Эндоу запер дневник в чемоданчик, предварительно достав оттуда пистолет. Проверив, заряжена ли обойма полностью, он вытащил коробку с костюмом Санта-Клауса. Спрятал туда пистолет и тщательно обвязал коробку прочной бечевкой. Сегодня утром он встал в обычное для себя время, в шесть часов, приготовил завтрак для Эстелл и сам перекусил тостом с кофе. Выкатив Эстелл на балкон полюбоваться утренним весельем в последний день масленицы, он сказал ей, что будет собираться на работу, и уединился в спальне. Там он переоделся в чистый комбинезон, который всегда носил в гараже.

На работу он, конечно, не пойдет, но ему нужно убедить Эстелл в обратном. До полудня ему предстоит порядочная нервотрепка. Сенатора Мартина Сент-Клауда он убьет примерно в двенадцать двадцать, когда парад будет проходить по Кенел-стрит, мимо определенного квартала, который он выбрал местом казни.

Он уже примерял костюм Санта-Клауса, и поверх комбинезона тот сидел на нем довольно прилично. Во время примерки Эндоу вспомнил язвительное замечание разбитного продавца о том, что комплекцией для Санта-Клауса он не вышел. И даже подумал было запихнуть под костюм подушку, но тут же отказался от этой мысли. Подушка будет стеснять его движения и помешает быстро надеть и скинуть костюм.

К тому же ему ведь не подарки детишкам раздавать на рождественском празднике — он готовится убить человека!

Когда все кончится, он в поднявшейся суматохе скроется в туалете, снимет с себя костюм, выбросит его вместе с пистолетом в мусорный бак и незаметно удалится с места происшествия.