Джоу Росс - Любовная паутина

Эланна поднялась наверх, чтобы достать для Митча чистые полотенца, и теперь они стояли вместе у дверей его спальни. Она удивленно вскинула на него глаза.

– Почему тебя это интересует? – спокойно спросила она, хотя сердце у нее екнуло.

– Просто так. – Митч пожал плечами. – Я подумал, что тебе лучше переключить его с библиотеки на работу во вторую спальню. Тогда ты не будешь больше спать на кушетке.

Взгляд его был странно непроницаемым. Наверное, ей только показалось, будто в его голосе прозвучала горечь.

– Мне это особых неудобств не доставляет.

– Разве? – усомнился Митч. – Так когда он вернется в город?

– Не знаю. – Джонас должен был вернуться вчера, но, сколько Эланна ни звонила, всегда попадала на автоответчик.

Только глухой не услышал бы разочарования в ее ответе.

– Конечно, я понимаю, это не мое дело, но, по-моему, тебе стоило бы подумать, не заменить ли его.

– О, я не могу этого сделать!

– Почему? – равнодушно спросил он, хотя и услышал панику в ее голосе.

– Ммм... потому что это его проект.

– За который, уверен, ему хорошо заплачено.

– Да, но строителя, заслуживающего доверия, найти нелегко. И потом, Митч, ты же сам говорил, что Джонас замечательно работает.

– Хороший мастер, – ворчливо согласился Митч, – но на нем свет клином не сошелся. – Выяснив то, что ему хотелось знать, он решил не загонять ее в угол. Особенно сейчас, когда завтра утром он улетает в Нью-Йорк. – Ладно, это твой дом, – закончил он тему.

Эланна с облегчением вздохнула. Вечер прошел так хорошо, что ей не хотелось снова втягивать себя в очередной спор.

– Доброй ночи, Митч. – Она протянула ему полотенца.

– Доброй ночи, Элли... Эланна, – поправился он. Прежнее имя не подходило элегантной, уверенной женщине, какой она стала. – Спасибо за ужин.

– Было вполне мило, правда? – улыбнулась она. Им как-то удалось скоротать время от закусок до десерта без споров, и он не сказал ни единого пренебрежительного слова о ее работе. Вероятно, так получилось потому, что они весь вечер обсуждали его будущую книгу.

– Очень, – кивнул он, и что-то вспыхнуло в нем. Что-то жаркое и необузданное, то ли ревность, то ли желание. Он уже вошел в спальню, как вдруг с беззвучными ругательствами обернулся и притянул ее к себе. Она попыталась оттолкнуть его, но он, не обращая на это внимания, поцеловал ее.

Губы у него были твердые, жадные, агрессивные, требующие ее с такой страстью, что у нее перехватило дыхание. Она напряглась, пытаясь вырваться, но его руки скользнули под шелковую блузку и стали судорожно ласкать спину. Тело ее внезапно вспомнило то, что разум заставлял забыть.

Его ищущий рот накрыл ей губы, руки ласкали кожу, снова и снова вызывая непроизвольный трепет желания. Время исчезло. И вдруг что-то изменилось. До этого его поцелуи волновали ее, а теперь напугали.

– Нет. – Она отвернула голову. – Прости, Митч, не могу.

Откинувшись назад, он долго изучал ее.

– Не можешь? – спросил он. – Или не хочешь?

– Пожалуйста, Митч... Не настаивай. В ее больших глазах он увидел такую боль, что у него опустились руки.

– Ладно, это твое право. – Он отступил на шаг, чтобы тела их больше не соприкасались, но понял, что совсем не готов отпустить ее. – Знаешь, – нежным, ласковым движением он провел большим пальцем по бархатистой щеке, – такое вынужденное безбрачие далось бы мне гораздо легче, если бы ты за эти пять лет растолстела и подурнела.

– Прости. – Эланна выдавила из себя улыбку.

– Не надо. Но, по правде говоря, и это не имело бы значения. Потому что ты для меня всегда будешь красивой. – Он коснулся ее волос. – Я буду скучать без тебя.

– Ты ведь говорил, что едешь всего на несколько дней. – В горле у нее пересохло, но она ухитрилась четко произнести слова.

– Знаю. Но, потеряв тебя на пять бесконечных лет, каждую минуту без тебя я воспринимаю как вечность. – От его спокойного тона у Эланны возникло такое чувство, будто в сердце ей вдруг воткнули стеклянный осколок. – Ты уверена, что не сможешь поехать со мной в Нью-Йорк? – неожиданно спросил он.

– Ох, Митч...

– Слышал-слышал. – Он опустил руку. – И все-таки?.. – На лицо набежала лукавая мальчишеская ухмылка, от которой Эланна уже отвыкла. Митч снова стал прежним Митчем. Тем человеком, сам-черт-не-брат, который владел ее сердцем с тех пор, как она себя помнила. – Терпение никогда не было моим достоинством.

– Попытайся сказать что-то, чего я не знаю. – В этот раз улыбка далась Эланне без особого труда.

Воспоминания витали вокруг них. Теплые, приятные, счастливые воспоминания.

– Уже поздно, – наконец сказал он. – Как бы завтра не проспать самолет. – Он наклонился к ее губам. Поцелуй был быстрый, легкий и уверенный. – Доброй ночи, любимая. Спи крепко.

Он вошел в спальню, не дожидаясь ответа. Эланна стояла, застыв словно статуя, прижимая дрожавшие пальцы к губам.

– Спокойной ночи, Митч, – наконец прошептала она в закрытую дверь.

Глава 12

Эланна работала больше, чем когда-либо в жизни. Обязанности главного редактора, как она и опасалась, требовали неусыпного внимания. Каждая минута была заполнена до отказа. В некотором смысле ее даже радовали долгие часы в офисе, постоянное напряжение, полная самоотдача и ответственность, возрастающая по мере приближения сдачи журнала в печать. Все ее мысли поглощала работа, и некогда было думать ни о Джонасе, ни о Митче.

Иное дело – поздно ночью, когда она оставляла офис и оказывалась одна в темноте дома. Тогда двое мужчин, которых она любила возникали перед ее мысленным взглядом в мириадах граней, словно в детском калейдоскопе. Ее будущее – только с Джонасом. Это она понимала. Но как заставить себя забыть, что когда-то Митч был главным человеком в ее жизни? Солнцем, вокруг которого вращался весь ее мир? Эти чувства никогда не исчезнут, сколько ни сопротивляйся им.

И в такие долгие часы одиночества она размышляла над тем, что бы случилось, если бы террористы не похитили Митча. По-прежнему они любили бы друг друга? По-прежнему у нее перехватывало бы дыхание при виде Митча, входящего в дом? По-прежнему она сопровождала бы его в скитаниях по свету, напрасно ожидая, когда же он наконец начнет оседлый образ жизни, и подавляя свое растущее отчаяние?

Если она думала, что ей удастся разобраться в своих смятенных чувствах, пока и тот и другой в отъезде, то глубоко заблуждалась. Напротив, мысли ее снова и снова вертелись вокруг этой проблемы, будто листок, подхваченный ветром и брошенный в водоворот.