Лайза Аппиньянези - Память и желание. Книга 1

Лицо Жакоба исказила гримаса ревности. Каролин его обманула! Он будет здесь лишним.

– Привет, Мишель. Привет, Сильви, – сказал он неестественно громким голосом. – Надеюсь, я не слишком вам помешал?

– Жакоб! – Его друг отшвырнул кисть и бросился ему навстречу. – Как же я рад тебя видеть! – Он с неподдельной радостью пожал Жакобу руку. – Сильви, смотри – Жакоб приехал.

Он тщательно выговаривал каждый слог, словно говорил с маленьким ребенком.

– Видишь, это Жакоб, – повторил он.

Сильви даже не пошевелилась. Лишь ее глаза открылись чуть шире.

Мишель подошел к ней, потряс ее за плечи.

– Оставь ее в покое, – тихим, угрожающим голосом приказал Жакоб. – Я сказал – оставь ее!

Это был голос не ревнивого любовника, а врача. Жардин понял, что Сильви в тяжелом состоянии.

При звуке его голоса Сильви медленно повернула голову в его сторону. Губы ее растянулись в белозубую улыбку, но сразу после этого ее лицо приняло прежнее безучастное выражение.

Жакоб стиснул кулаки. Он жестом пригласил Мишеля пройти в соседнюю комнату. На стенах среди множества холстов были развешаны фотографии. Судя по всему, сделаны они были недавно. На одном из снимков Мишель Сен-Лу склонился над Сильви, властно накрыв ладонями ее голые груди. Жакоб собрал в кулак все свое мужество.

– Что тут происходило? – спросил он, убедившись, что Сильви их не слышит.

Мишель пожал плечами. Лоб его был озабоченно нахмурен.

– Сам не понимаю. Все было прекрасно, Сильви буквально лучилась от счастья. – Его взгляд принял мечтательное выражение. – А где-то примерно с неделю назад все вдруг изменилось. Конечно, Сильви всегда была немножко бешеная, но все мы к этому привыкли. Мы оба писали ее портреты, и Макс, и я. Еще здесь была Настаси. Девочки рисовали, мы вместе плавали, выпивали, гуляли, упражнялись в автоматическом письме. В этом жанре Сильви была особенно хороша. У нее получались прекрасные эротические рисунки, единороги, изображения виноградной лозы.

Мишель слегка покраснел.

– Ты спал с ней? – тихо спросил Жакоб. – И сейчас тоже с ней спишь?

Он с удовольствием двинул бы своего приятеля по физиономии, но нельзя было мешать личное с профессиональным.

– Я… Она… – Мишель колебался, отводя взгляд. Потом отрешенно махнул рукой. – Она все время меня провоцировала. То прижмется, то погладит, то кокетливо посмотрит. Я знал, что ты и она… Но потом подумал – ведь она приехала сюда одна… Она меня так возбуждала. – Мишель беспомощно смотрел на своего друга. – Так или иначе, ничего из этого не вышло. И я не хочу об этом говорить.

– Мне нужно это знать, – с металлом в голосе сказал Жакоб.

Мишель поставил на стол бутылку вина, открыл пробку, наполнил два стакана. Свой опорожнил единым залпом.

– Да ничего не было, Жакоб. Когда дошло до дела, у нас ничего не вышло. Я старался, но… В общем, не желаю об этом говорить. – Он немного помолчал. – Наверно, во всем виновата картина. Именно с нее все началось.

– Какая картина? Рассказывай.

– Понимаешь, я написал ее портрет в виде птицы. Потом покажу. По-моему, картина получилась отличная.

– Про картину позже. Расскажи мне, с чего начались проблемы.

– С птицы. Она помешалась на птице.

– Ну?

– Почему-то Сильви решила, что она и есть та птица. Отыскала дохлую мышь, которая валялась вон там. – Он показал куда-то в сторону. – Притащила ее ко мне. «Смотри, – говорит. А сама такая радостная. – Я тебе мышку поймала. Видишь, у нее на шее след моих зубов». – Мишель содрогнулся. – Потом притащила еще одну, еще. Выложила их передо мной в ряд. Я хотел ей помешать, говорил, что мне эта дурацкая игра надоела. Она говорит: «Тебе что, птицы не нравятся? Моему брату нравились птицы, но он умер. И эти мыши тоже умерли. Я убила своего брата и улетела». Я не знал, что ей ответить. Выкинул мышей, и с тех пор она не сказала мне ни единого слова. Она вообще все время молчит. Ходит по дому или сидит на месте.

Мишель снова передернулся.

– Почему ты сразу со мной не связался?

– Да я хотел. Когда она еще только начала свои птичьи игры, я предложил: «Давай пригласим Жакоба». Ты знаешь, что она сделала? Двинула мне по физиономии и расцарапала всю щеку. Полюбуйся.

Жакоб увидел на лице Мишеля следы ногтей.

– Тогда-то ты и позвонил Каролин?

Мишель кивнул.

– Я был просто в отчаянии. Порылся в ее сумочке, нашел записную книжку. Кроме Каролин, я никого там не знал. – Он помолчал. – Жакоб, как я рад, что ты приехал. Ты сможешь мне помочь?

Жардин пожал плечами.

– Поживем – увидим. Во всяком случае, не путайся у меня под ногами.

Мишель вздохнул с облегчением.

– С преогромным удовольствием. Я уеду в Горд на целый день.

Он с готовностью вскочил на ноги.

– И еще одно, – задержал его Жакоб. – Тебе очень дорога твоя картина?

– А что?

– Возможно, понадобится от нее избавиться.

Мишель насупился.

– Но это одна из моих лучших работ. Я… – Он взглянул на мрачное лицо Жакоба и сдался. – Ладно, поступай, как знаешь. Но тебе обязательно нужно посмотреть на рисунки Сильви. Скорее всего их ты тоже захочешь уничтожить.

Сделав этот прощальный выстрел, Мишель ретировался, а Жакоб отправился к Сильви.

Она неподвижно лежала в той же позе. Жакоб сел рядом на диван и стал ждать. Прошло очень много времени, прежде чем Сильви пошевелилась. Она встала, набросила на плечи рубашку. На Жакоба не смотрела, но он знал, что она его видит. Потом Сильви подошла к мольберту и пристально на него уставилась. Села за стол, взяла карандаш, быстро сделала набросок. Подошла к Жакобу, бросила листок к его ногам и повернулась спиной. Жакоб подобрал рисунок. Там была изображена птица с черным человеческим лицом. Птица сидела в клетке, клюв ее был стянут толстой веревкой.

Сильви смотрела на него, и Жакоб решил ей подыграть. Он подошел к стене, у которой были составлены в ряд холсты Мишеля, и стал брать их в руки один за другим. Вот и Сильви в обличье птицы. Да, Мишель прав – картина была очень хороша. Волшебная птица с лицом Сильви смотрела с полотна как живая. Жакоб подумал, что с таким тяжелым оперением этому созданию не взлететь. Он порылся в ящиках стола, нашел ножницы. Шанс, что удастся расшевелить Сильви, был невелик, но все-таки стоило попробовать. Демонстративно держа ножницы перед собой, он вернулся к дивану и стал ждать. Комната застыла в неподвижности, обволакиваемая жаром набирающего силу солнца. Казалось, весь мир впал в транс. Тишину прервало жужжание мухи. Внезапно Сильви молнией сорвалась с места и быстрым звериным движением поймала муху рукой.

Сейчас она ее проглотит, подумал Жакоб. И действительно, Сильви поднесла муху ко рту, но тут на ее лице отразилось смятение. Внимательно рассмотрев свою добычу, она подошла к картине и с размаху раздавила муху о лицо чудо-птицы.