Барбара Лайфсон - Ошибка Элис

— Подонок, — прошептала Ида. — Грязный подонок!

Тед открыл глаза. Широко. Сел на постели, потирая подбородок.

— В чем дело? Что с тобой, черт возьми?

— Как ты назвал меня сейчас?

Он сразу все понял. Продолжая массировать челюсть, он бросил на нее притворно невинный взгляд:

— Думаю, я назвал тебя по имени.

— Ты назвал меня Элис! Ты назвал меня так два раза!

Волосы Теда все еще были спутаны, лоб покрывала испарина, но он уже полностью контролировал себя.

— Почему бы мне не называть тебя Элис? — спросил он. В его голосе слышался холодок. — Ты ведь Элис Хорн, разве не так?

— Я говорила тебе, что она умерла! — Ида замахнулась, чтобы снова ударить его, но на этот раз он перехватил ее руку и без всяких усилий отвел удар.

— Я помню, что ты мне говорила, — сказал он.

— Я Ида Мэрфи! — закричала она, лицо ее покраснело от бессильной ярости. — Я Ида Мэрфи, черт бы тебя побрал!

Он посмотрел на нее взглядом, полным сожаления.

— Я все понимаю, — сказал он мягко. — Может быть, ты расскажешь мне, как это случилось?

Пол пребывал в отвратительном настроении, когда вернулся в убогую квартирку, которую в последние несколько месяцев вынужден был называть своим домом. Похоже, ему придется жить здесь еще довольно долго. И все из-за этой сучки, Иды Мэрфи, и ее беспричинной паники по поводу пустякового пожара в коттедже для гостей у Хорнов. Он терпеть не мог эту квартиру. От ужасного коврового покрытия до кухни с мебелью цвета авокадо и ванной с кое-как положенным белым кафелем, убогость которого оскорбляла его изысканный вкус.

Он прошлепал через гостиную и включил телевизор. Разумеется, кроме бейсбола, смотреть было нечего. Карл Маркс ошибался, подумал Пол, переключая каналы и хмуро глядя, как взрослые мужики в полосатой форме гоняются за прыгающим мячиком. Вовсе не религия опиум для народа, а спортивные передачи. Он с отвращением выключил телевизор.

Все его планы на сегодня провалились. Он собирался навестить свою старую подругу Клару. Если она в настроении, то можно было рассчитывать, по крайней мере, на приличный ужин. Подъезжая к Клариному дому, он заметил отъезжающую Иду. Поддавшись безотчетному порыву, он последовал за ней, но на полпути понял, что ему абсолютно нечего сказать ей. Кроме того, в таком настроении, как сегодня, он может сорваться и наброситься на нее с кулаками. Пол не отличался щепетильностью в вопросах морали, но все-таки придерживался правила не драться с женщинами. Даже с такими безмозглыми сучками, как эта Ида Мэрфи, которая вполне заслуживает, чтобы ее отхлестали по заднице. Проклиная себя за глупость, он развернулся и поехал обратно к Кларе.

Приглашения на ужин, на которое он так надеялся, не последовало. Клара разговаривала по телефону с одной из этих чертовых организаций, которые пекутся о сексуальных меньшинствах, и велела ему уходить. Она выглядела очень расстроенной, что на нее не похоже. Вообще-то, Клара — женщина что надо, если не считать того, что она, без сомнения, гей. К тому же она еще и толстушка, а Пол никогда не увлекался полными женщинами. Так что, поскольку Кларина сексуальная ориентация его лично никак не задевала, он обычно довольно снисходительно относился к тем лесбиянкам, которые крутились около нее.

Но не сегодня. Сегодня ему нужна была компания и приличная еда. И надо же, что как раз сегодня Клара была склонна проливать слезы по своим подружкам-лесбиянкам, и, значит, он обречен сидеть в этой унылой квартире и смотреть телевизор. Господи, страшно подумать, на какое дно он опустился! Он погладил усы, поражаясь, что такой красивый и интеллигентный мужчина, как он, умудрился довести себя до такого жалкого состояния.

Он почти обрадовался, услышав звонок в дверь. Даже если это группа религиозных фанатиков, желающих обратить его в свою веру, то, по крайней мере, он получит удовольствие, хлопнув дверью им по носу.

Звонок раздался снова.

— Да, да, иду! — закричал он, перешагивая через стопку старых газет на пути к входной двери. Глянув в глазок, он испытал шок; сердце сжалось от недоброго предчувствия. Господи! Неужели они решили сдать его полиции? — Что вы хотите? — спросил он через домофон, не открывая дверь.

Сквозь глазок он видел, что посетитель держит в руках бутылку виски «Гленливет» и улыбается.

— Эй, Пол, давай поговорим!

Пол родился не вчера и не был дураком.

— О чем? — Он не стал открывать дверь и даже не отодвинул задвижку. — Нам не о чем разговаривать.

— Напротив. Я хочу узнать у тебя кое-что об Иде Мэрфи.

— Зачем?

Улыбка не сходила с лица посетителя.

— Не буду же я объяснять это здесь! Почему бы нам не выпить пару стаканчиков виски и не заказать закуску? Я знаю отличное французское бистро, которое обслуживает этот район.

Еда, хорошее виски и избавление от телевизора. Против такого набора устоять было невозможно. Пол отпер дверь и распахнул ее, приглашая посетителя войти.

— Прошу прощения за беспорядок. У меня сегодня не убирали.

— Все нормально. Нет проблем, — опять улыбнулся посетитель.

Какого черта он все время улыбается? — подумал Пол.

Посетитель расчистил место для бутылки на кухонном столе.

— Где у тебя стаканы? — спросил он.

— Вон там. — Пол повернулся в сторону запыленной стойки в углу гостиной.

Пуля ударила его точно в центр спины, разорвав спинной мозг и пробив левый желудочек сердца. Он умер, так и не поняв, что произошло.

Когда ты должен уйти, пуля в спину — не самый плохой вариант, думал убийца Пола, глядя сверху вниз на свою жертву. Никакой суеты, никакой суматохи, никаких волнений. Да, неплохой способ умереть, особенно для парня, который впутался в дела, которые его не касаются.

Волосы Пола разметались по сторонам, обнажив поредевший участок на темени. Губы убийцы скривились. Он испытывал отвращение к физическим несовершенствам, а лысина в его представлении была основным несовершенством для мужчины.

Он обошел квартиру, вытаскивая ящики столов и вываливая их содержимое на пол. Он не мог представить убийство Пола как ограбление, поскольку для этого пришлось бы вынести из квартиры телевизор и еще что-нибудь подобное. Поэтому не оставалось другого выхода, как замаскировать его под инцидент с наркотиками. Он вынул из внутреннего кармана пиджака пластиковый пакетик с героином — всего двести пятьдесят граммов, но этого достаточно, чтобы предположить, что Пол был распространителем, — и опустил его в унитазный бачок в грязной ванной комнате. Если верить всем фильмам, которые он когда-либо смотрел, это первое место, куда заглянет полиция.