Анджела Дрейк - Пленница сновидений

— Как вы, должно быть, заметили, жизнь у нас здесь очень традиционная.

— Да, — улыбнулась Зоя, принимая из рук хозяйки кофейную чашечку тончайшего фарфора.

— Я люблю традиции. Получаю удовольствие от смены времен года в моем саду.

Зоя кивнула, понимая, что за этим стоит.

— Думаете, вы смогли бы?

— Жить в «Персивале»?

— Да.

Молодая женщина молча подняла глаза и промолчала.

— Вы мне нравитесь, — сказала мать Чарльза. — Вы очень отличаетесь от девушек, которых он привозил раньше.

— Чем? — спросила Зоя, больше не удивляясь откровенности собеседницы.

— Вы… более взрослая. И более глубокая.

— Вот как?

— Чарльз до сих пор остается мальчишкой. Только чувство ответственности сделает его мужчиной.

— Понимаю.

— Вижу, что понимаете. И хватит об этом. — Мать Чарльза встала и деловито взялась за поднос. — Еще кофе, дорогая? С ликером? Прошлой осенью я привезла из Рима несколько бутылок чудесного ликера… А сейчас расскажите мне о своей семье. О родителях. Ваш отец работает в Сити? А в каких комиссиях заседает мать?..

— Кажется, я полностью удовлетворила любопытство твоих родителей, — сказала Зоя Чарльзу во время прогулки по вечернему саду. — Что ты им обо мне рассказывал?

— Да ничего. Положа руку на сердце, что я знаю о тебе, мой ангел? Ты настоящая тайна.

— Твоя мать очень откровенна. Я ожидала, что она спросит, достаточно ли у меня широкие бедра для деторождения.

— О да. Для рождения сына и наследника «Персиваля». Бедняги уже начинают отчаиваться. Так как же, дорогая?

— Насчет бедер?

— Угу.

Он обнял ее за плечи.

— Честное слово, не знаю.

— Милая, сегодня мы не сможем вернуться в Лондон, — сказал Чарльз, привлекая Зою к себе. — Я слишком много выпил, чтобы сесть за руль.

И я тоже хватила через край, подумала Зоя. Это Чарльз постарался.

— Завтра в одиннадцать мне нужно быть в школе, — резко сказала она.

— Будешь. Итак, решено: ты ночуешь в «Персивале».

— Спасибо. Ты очень любезен.

Он развернул ее к себе и поцеловал. Зоя чувствовал тепло его дыхания и прикосновение. Больше ничего. Слишком быстро, сказала она себе. Чересчур быстро.

— Чарльз, я не собираюсь спать с тобой, — предупредила она, отстраняясь.

— Ангел! Я и не мечтал об этом!

Они вернулись в дом и расстались в коридоре. Чарльз пошел к отцу в библиотеку пропустить стаканчик на ночь, а Зоя отправилась в западное крыло, где располагалась спальня для гостей. Комната была очаровательная, оформленная в кремовых тонах. В середине стояла ореховая кровать на четырех столбах с балдахином из тяжелого шелка.

Зоя лежала неподвижно и обдумывала происшедшее. Похоже, его родители соблюли все формальности, которые требуются перед официальной помолвкой. А Чарльз охотно им подыгрывал.

Полная противоположность тому, как это случилось у них с Франсуа. Там было мгновенное узнавание второй половинки своей души. Единой и неделимой.

Не думай об этом!

Измученная необходимостью соблюдать приличия, с мокрыми от слез ресницами, она крепко уснула. И не видела никаких снов.

Глава 23

— Франсуа… Мне ужасно жаль. — Мэри Картленд была потрясена. — Я никак не ожидала…

— Ты меня удивляешь, — с иронией ответил Франсуа. — Я думал, что ты все знала заранее.

— Женская интуиция?

— Что-то в этом роде.

Он улыбнулся одними губами. Глаза при этом остались мрачными и чужими. Замкнулся в себе еще сильнее, подумала Мэри, раскладывая на столе серию принесенных Франсуа великолепных фотографий.

— О небо, Франсуа, это просто фантастика!

Это были снимки известной в каждом доме телезвезды, сделанные в обычном «роскошном» стиле, но содержавшие в себе нечто большее. Шикарный пентхаус, ослепительные наряды, безупречная косметика, тщательно сделанная прическа… Знаменитость дышала красотой и уверенностью в себе.

Но только на первый взгляд. Стоило присмотреться, и становилось ясно, что Франсуа каким-то непонятным образом умудрился сорвать с нее яркое оперение и раздеть догола. Мэри не уставала восхищаться его поразительным умением высветить в модели именно то, что хотел видеть дотошный зритель. Все знали о недавней бурной ссоре телезвезды с ее не менее знаменитым бой-френдом.

— Ну, что я могу сказать? Потрясающе. — Мэри обернулась и внимательно посмотрела на него. — Да, так и есть. Последняя гастроль. Больше никаких знаменитостей, верно?

— Ну… никогда не говори «никогда», — отшутился Франсуа.

— И что дальше?

Он пожал плечами и снова невесело улыбнулся.

— Ха! Все тот же галльский жест! — засмеялась Мэри. — Не дурачь меня, Франсуа. Бьюсь об заклад, ты прекрасно знаешь, что будешь делать.

— Честное слово, нет.

Мэри прищурилась. Худой, загорелый, тренированный. Наверняка все лето провел с дочкой, плавая в бассейне и катаясь на лошадях в Гайд-парке. Прекрасные глаза и чувственные губы окружала пленительная сеточка горестных морщин. Побойся Бога, Мэри, тебе же не пятнадцать лет!

— Я говорю о работе, — медленно сказала она. — Не о… жизни.

Франсуа обернулся.

— Ты очень чуткая женщина, Мэри. Наверно, именно поэтому ты и занимаешь пост с фантастическим жалованьем.

Мэри сердито фыркнула:

— Прекрасно, можешь молчать…

— Хочу немного поснимать постиндустриальный север, — бодро сказал он. — На пробу. Понятия не имею, какая будет тема.

— Без предварительного заказа?

— Да какой там заказ…

— Смело. Может быть, безрассудно.

Франсуа покачал головой.

— Меня тошнит от знаменитостей.

Мэри давно поняла, что смерть бывшей жены позволила Франсуа сбросить со своих плеч финансовое иго. Но оказалось, что освободившееся место тут же заняло другое бремя — эмоциональное. Иногда Франсуа казался чудовищно одиноким.

— Голодная смерть мне еще не грозит, — насмешливо сказал он. — Да и картины хорошо продаются.

— Ах, да. Коллекция Поппи.

— Лайам продал ее мне целиком за смехотворную сумму. Сначала я не соглашался… Ну, ты меня понимаешь. Но Лайам просто умолял забрать картины. Он не мог их видеть. — Франсуа подошел к окну и, как всегда, засмотрелся на доки у моста Дартфорд. — Мы с Лайамом неплохо поладили. Он мне понравился. Этого я не ожидал. Думал, мне будет чертовски трудно. Как ни странно, все оказалось намного проще.

— Похоронил призрак? — спросила Мэри.

— Пожалуй, да. — Он побарабанил пальцами по стеклу. — Я открыл на севере парочку многообещающих художников и уговорил несколько фондов раскошелиться на стипендию, чтобы ребята могли поэкспериментировать.