Кэрол Марш - Золотое утро

— А я не знала, что вы курите, — изумилась девушка.

— Я и не курю, — спокойно ответила Дороти. — Не курила больше двадцати лет, а недавно нашла старую пачку в сарае, теперь по одной в день выкуриваю. Только не говори Барбаре. И Фиске тоже будет ругаться.

Кэти глотнула воздуха. Наступил удобный момент спросить о нем, давно его поджидала.

— Как он?

— Хорошо. Справляется. Ему было очень тяжело потерять отца, они на удивление были близки, хотя и совершенно разные по характеру.

— Разные? — удивилась Кэти.

— Да. У Дугласа была тонкая артистическая натура. Конечно, ему следовало быть художником, а не заниматься финансами. Но смог себе это позволить только на старости лет. А Фиске стал адвокатом вопреки желанию отца. Он упрямый. Всегда добивается того, чего хочет.

"Меня не добивается, — печально подумала Кэти. — Значит, не хочет". Вздрогнув, постаралась отогнать грустные мысли.

— Вы, должно быть, рады, что вопрос о продаже острова отпал? Даже я, человек посторонний, страшно переживала, — с неохотой заговорила она на другую тему.

Дороти поднялась, собрала садовый инвентарь. Кэти подхватила корзину, и женщины направились к дому. Только тогда Дороти ответила:

— Тяжелое было время. Если уж Клиффорд и Дуглас, дружившие с детства, поссорились, на что оставалось надеяться? Я думала, мы навсегда лишимся Кинкайда. Даже когда Ашер Брюс исчез, напряжение не спадало. Мы все должны благодарить Фиске. Если бы не его выдержка и терпение по отношению к тем, кто все-таки намеревался продать остров, ничего бы не получилось.

— А вы ходили на собрание?

— Ходила. Зал был битком набит. Все, кто владеет землей на острове, пришли семьями, даже детей привели. На моей памяти раньше такого никогда не случалось. Первым выступил молодой Руфус, признал, что в произошедшем есть часть и его вины.

— Его вины? — удивилась Кэти.

— Ну да. Не уследил за отцом, позволил Хэнку воспользоваться его положением. Все его поняли. Фиске отлично провел собрание — каждому желающему предоставил слово, но никому не дал говорить слишком долго, накалять обстановку. А главное, что он выработал и написал хартию — простой документ, который все должны были подписать. И представьте, все подписали. Никто не сказал, что идея несправедливая или плохая.

— Идея отличная! — одобрила Кэти. — Теперь все, кто любит остров, счастливы.

Дороти внимательно посмотрела на девушку:

— Счастье не достается просто. За него всегда нужно бороться. Вы должны об этом помнить.

Пораженная, Кэти остановилась.

— Вы говорите об этом мне?

— Да, из-за Фиске, — просто призналась Дороти. — Он не доверяет мне своих сердечных дел, но я не дурочка, сама вижу, как Фиске относится к вам. Мой сын, Кэти, очень гордый человек, может, даже надменный, но я знаю его достаточно хорошо и смогла понять, что он любит вас.

Смущенная вконец, раскрасневшаяся Кэти отрицательно покачала головой:

— Я не уверена…

Они стояли у веранды, Дороти взяла из ее рук корзину, поставила на ступеньку.

— Прислушайтесь к своему сердцу, дорогая. Ему надо доверять. — Она поцеловала девушку в щеку и пошла в дом, у дверей обернулась: — Обещайте навестить меня в Нью-Йорке. У меня такое ощущение, будто мы старые друзья, не хочется вас терять.

У Кэти ком стоял в горле, она лишь согласно кивнула.

Кэти еще не пришла в себя от разговора с Дороти, когда увидела, что навстречу ей по дороге идет Фиске. Улизнуть от встречи с ним было некуда. Кэти остановилась.

— Заблудились? — тихо спросил он, приблизившись.

Сердце ее глухо стучало, во рту пересохло. Она покачала головой.

— И что же вы тут делаете? — поинтересовался Фиске.

— Навещала вашу мать, — обрела голос Кэти. — Она не сказала, что вы здесь.

— Потому что этого не знала. Я только что приехал.

— В середине недели? — спросила она и рассмеялась над своим глупым вопросом.

— Вот так-то оно лучше! Рад снова видеть вас, Кэти.

Переступив с ноги на ногу, девушка вздохнула, затем тихо проговорила:

— Похоже, в последний раз вы мне не особенно обрадовались… — Она запнулась, быстро взглянула на него, смущенная своей неуклюжестью. — Простите, это было после…

— …после смерти отца. Но вы ошибаетесь, я обрадовался вам, просто…

— …слегка показали характер, — договорила за него Кэти. — Я тоже была хороша. Извините меня.

— Кажется, мы начинаем понимать друг друга? — улыбнулся Фиске.

Несколько мгновений Кэти смотрела ему прямо в лицо. Фиске выглядел усталым, сильно похудел. В уголках рта появились морщинки, которых она раньше не замечала.

— Знаете, я видела, как вы уезжали с похорон на машине, — зачем-то сказала она, вспомнив скорее свои сны, чем тот реальный факт.

— Я тоже видел вас. Вы стояли на тротуаре напротив церкви, мне показалось, что это мираж. Я хотел выпрыгнуть из машины и…

— И что?

— Нет, ничего, — он неожиданно умолк.

Не находя слов, Кэти подняла голову, посмотрела на шумную стаю диких уток, летящих по направлению к болоту. Фиске тоже проследил за птицами, пока они не исчезли за верхушками деревьев. Потом оба молча взглянули друг на друга. Надо было расходиться. Оправив свитер, она сделала шаг в сторону, но не ушла.

— Извините меня за то, что я убежала от вас во время танцев на той вечеринке, — вдруг неожиданно для самой себя сказала Кэти.

Фиске стоял неподвижно, внимательно смотрел на нее и молчал.

Она отвернулась, машинально протянула руку, дотронулась до куста и вскрикнула, уколовшись. Поморщившись, посмотрела на палец — из маленького пореза показалась капелька крови.

Фиске как-то очень просто взял ее руку и поцеловал, затем вынул платок, обернул им ранку.

— Знаете, — сказал он, продолжая держать ее руку в своей ладони, — последнее время я много думал и пришел к выводу: если двое любят друг друга, они не должны отказываться от своего счастья. Следующего случая может и не представиться…

Не дожидаясь ответа девушки, он крепко обнял ее и поцеловал в губы. Кэти ответила на его поцелуй, чувствуя, как по всему телу проходит трепет, а коленки предательски подгибаются.

— Я люблю тебя, Кэти! — прошептал Фиске. — С первой нашей встречи я знал, что ты будешь принадлежать мне, а я — тебе…

Он смотрел на нее с такой любовью и нежностью, что Кэти вдруг осознала — а ведь для нее на целом свете нет ничего дороже этой любви, этой нежности, этого мужчины…

На этот раз она не убежала.