Ольга Черных - Моя истерика

Я люблю слышать в тишине его голос, я люблю его улыбку…

Глава 21. Холодно…

Уходя, не забудь убедиться,

Что ты здесь никому не нужна…

«Осень прошла незаметно, быстро, как никогда. Недавно у Ромки была днюха. Мы с Денисом ходили его поздравлять.

Я подружилась с Наташей — девочкой из группы. Началось всё с того, что она посоветовала мне парочку интересных книг. Она оказалась хорошей подругой!

Теперь мне удобно ездить в универ. К первой паре меня возит знакомый. Забирает меня на остановке и довозит до универа. Он работает в Ростове и развозит людей по пути. И мне удобно, и он денежку получает.

С Риной редко видимся и почти не общаемся. Раньше она приглашала меня в гости, а теперь вообще не пишет. У меня тоже времени нет. А когда встречаемся, почти не разговариваем.

Вот так встретишь старого друга. И как раньше весело! Но все разговоры только о прошлом… со словами: „А помнишь?“. О настоящем и знать никто не хочет. Ни слова о наших занятиях. Почему так? Неужели за короткое время сменились интересы? И так всегда…

Я не знаю, чем занимается Рина, а она тем более не знает, чем увлекаюсь я…»

Зима наступила так же быстро, как и закончилась осень. Хоть я и родилась зимой, не люблю её. Терпеть не могу тёплую одежду, сапоги и всё такое. Но прошлой зиме я почему-то очень обрадовалась. Я выходила на улицу и улыбалась…

«Вот и пошёл первый приличный снег! Так здорово наблюдать за детишками, катающимися на санках с горки. Я и сама радуюсь, как маленькая. Хочется полежать в снегу, полепить снеговика, как раньше…»

Я тогда была счастлива и не знала, что эта радость могла стать последней в моей жизни…

Я боюсь читать следующую запись, но всё же понимаю, что этот случай изменил мою жизнь и взгляды на неё. Я не верю в судьбу, но точно знаю, что это не было случайностью.

«Боже, я думала, что сегодня умру… Это не шутка. Мне чертовски повезло.

Мы, как обычно, с Васей ехали в Ростов утром. Я читала книжку по дороге на телефоне и не смотрела по сторонам, хотя я обычно люблю выглядывать в окно.

Эти ощущения не передаваемы. Я не хочу вспоминать снова. Картина до сих пор стоит перед глазами.

Не помню как, но я именно в тот момент посмотрела в лобовое стекло и поняла, что это конец. За сотую доли секунды пронеслась вся моя жизнь. Единственное, что я успела сделать, закрыть руками лицо. За голову я испугалась больше всего. Я не помню, что я ещё думала, чего боялась и с кем мысленно попрощалась…

Я помню лишь сильный толчок и громкий хлопок.

„Бедная моя мама“, — пронеслось у меня в голове, и я приготовилась к худшему.

Через несколько секунд я открыла глаза и увидела, что мы врезались в маршрутку „Ford“. Вася не справился с управлением, не сработали вовремя тормоза и всё. У меня были сильно поджаты ноги. Моя шапка упала с головы при столкновении, а сумка упала с сидения на пол.

Глаза я открыла, а руки от лица убрать боялась. Мне казалось, что я вся в крови, не знаю, почему. Когда водитель маршрутки и Вася вышли из машин, мне пришлось это сделать. Я посмотрела на ладошки. Чистые. Ничего не болит, я даже не ушибла коленки о спинку переднего сидения.

Мне было страшно смотреть на остальных пассажиров. Девочка слева от меня ушибла ногу и плакала. А мальчик возле двери тоже вышел на улицу. С ним всё было в порядке. Потом я посмотрела на девушку, сидящую впереди, и ахнула. Она не плакала, не было следов, ушибов, но она держалась руками за голову и была напугана, не меньше, чем все мы.

Лобовое стекло дало трещину. А напротив девушки стекло было полностью разбито. Мне стало ясно, что она его разбила своей головой. Ужас какой! Слава Богу, не было открытой раны. Может, у неё было сотрясение… Об этом я уже никогда не узнаю.

Мы пару минут сидели молча. В машине нас осталось трое. Меня трясло с головы до ног, я не могла произнести ни слова. Только потом девушка, сидящая впереди, спросила:

— Вы в порядке?

— Я вроде, да, — ответила я.

Третья девушка промолчала, ей нужен был врач. Я посмотрела на время, остался час до начала пары. У меня по теории вероятности зачёт. Мне нужно было срочно в универ.

На дороге кричал водитель маршрутки, потом стал фотографировать обе машины и вмятины. Я никак не могла прийти в себя. Так страшно мне ещё никогда не было. Просто шок. Сердце замерло, тяжело дышать. Это в десять раз хуже моих ночных кошмаров. Настоящую аварию нельзя ни с чем сравнить. Это было ужасно, мы все могли погибнуть, если скорость была бы немного больше.

Я не могла понять, что происходит. Только вечером я поняла, что чуть не умерла. Я поняла, что могла больше не увидеть близких…

Чудо? Не знаю. Васина машина отлетела на пару метров. Чудом в нас сзади никто не врезался. Чудо.

Мы снова переглянулись. Девушка рядом со мной всё ещё плакала.

— Пипец… — всё, что смогла сказать я.

— Ты же знаешь этого парня? Скажи ему, что нам нужно уходить. Менты весь день ехать будут. Я не собираюсь здесь сидеть! — сердито сказала девушка, которая сидела впереди. Я не помню, как она выглядит, но я прекрасно понимаю, что она в тот момент чувствовала. Все были на грани.

Мы посидели ещё пару минут. На улице началась суматоха. Бессвязные слова. Вася даже не подошёл к нам, не проверил, живы ли мы вообще или нет. Он тоже испугался.

Я стала нервничать ещё больше. Потом взяла себя в руки, открыла дверь и вышла. Вдохнула запах разлитого бензина и солярки. Мне было плевать, зато свежий холодный воздух обдул моё лицо, и я поняла, что жива.

Я могла больше никогда не увидеть снежных сугробов, голубого неба и скоростных дорог… Я могла не увидеть всех тех, кто мне дорог… Я могла не увидеть весь мир.

В тот момент я решила, что не расскажу об этом случае ни одной живой душе. Не хочу, чтобы кто-то переживал за меня. Если мама узнает, она вообще заставит меня ходить пешком в универ. Тридцать километров туда и обратно. Хорошая перспектива. Лучше так, чем лежать под капельницей или того хуже, в месте потемней…

Вася подошёл ко мне и, наконец, спросил:

— Как ты?

„Хорошо, отлично, замечательно, супер, мистер! — подумала я про себя, — куда ты смотрел? Мы все могли погибнуть! Идиот!“

— Хм, да хорошо, — соврала я. Как я ещё могу себя чувствовать, когда только что попала в аварию по твоей вине?! Зачем спрашивать, если на моём лице всё написано: отвращение, злость, гнев и жалость, — мне нужно в универ, если что будет нужно, позвонишь.