Кристина Додд - Беда на высоких каблуках

– Ну да. – Ким засмеялась довольным грудным смехом: – Она особенная.

– И как ее зовут?

– Так значит, этот парень заинтересован тобой? – спросила Ким, игнорируя вопрос.

– Я отвечу тебе, когда ты назовешь мне ее имя. – Брэнди ухмыльнулась в тишину, наступившую в трубке. Ким бывала упрямой. Но не такой упрямой, как Брэнди.

– Ее зовут Сара.

– А как на это посмотрит проректор? Ты не думаешь, что он возненавидит тебя?

– Я ответила на твой вопрос, – сказала Ким. – Теперь ты отвечай на мой. – И она засмеялась.

Ким, казалось, была так счастлива, что у Брэнди потеплело на сердце.

Черт побери, за прошедшие четырнадцать лет она могла бы сломаться, если бы не Ким. Ее сестра, несмотря на все предубеждения в отношении лесбиянок и язвительные замечания их отца, смело встречала все трудности. Она стала успешным тренером и своим примером показала Брэнди, как нужно добиваться намеченной цели. Брэнди считала, что она многим обязана Ким.

– Так что за вопрос?

– Ты уверена, что у тебя все будет хорошо? – резко спросила Ким.

– Несомненно. А что еще может произойти?

– Ну…

При этом единственном слове у Брэнди, с ее усиленно заработавшей интуицией, зародилось подозрение.

– Что? Ким, что?

– Я просто хочу, чтобы ты знала. Возможно, я сказала твоей матери много лишнего. Слишком много.

О нет!

– Что?! Что ты подразумеваешь под «слишком много»?

– Тиффани стала меня дотошно расспрашивать, и я была сбита с толку. Я не знала, что ей говорить. Тогда она начала строить разные предположения, и я… Ой, мне нужно идти. У нас вечером соревнования в бассейне, и сегодня моя очередь.

– Не смей бросать трубку! Ким, не смей этого делать! – Но телефон замолчал. – Черт! – выругалась Брэиди. Теперь ей придется звонить Тиффани. – Черт! – повторила она, но на этот раз значительно спокойнее.

Она понимала, что Ким хотела ее прикрыть перед матерью. Поэтому незачем было винить сестру в том, что ее попытка провалилась. Нужно скорее звонить матери, раз теперь все так усложнилось. Это было гораздо больше, чем просто утаивание и обман ради спасения другого человека. Тиффани будет очень расстроена – расстроена потому, что Брэнди не побежала к ней за утешением.

Но ведь это случилось не в первый раз. Брэнди давно усомнилась в том, что Тиффани способна дать ей что-либо, а утешение – тем более.

Подобная установка не благоприятствовала их отношениям, но что она могла поделать? Притворство не помогало – на все ее попытки единственным ответом была обида.

Брэнди вдохнула поглубже и набрала домашний номер матери. Телефон звонил и звонил. Наконец сработал автоответчик, и голос Тиффани сказал: «К сожалению, сейчас я не могу ответить на ваш звонок, так как меня мет дома…». Брэнди позвонила ей на сотовый. Он долго звонил, потом включился автомат голосовой почты с посланием от Тиффани: «К сожалению, в данный момент мой сотовый телефон недоступен…».

Где она была? В кино? Или в каком-то месте, где плохо работала служба беспроводной связи?

Брэнди снова попробовала позвонить сестре. Но, конечно же, Ким не взяла трубку.

Когда в дверь снова постучал Nonno, Брэнди положила сотовый в сумочку и, накинув халат, подошла к двери, приоткрыла ее на два дюйма и выглянула в щелку.

Но нет, это был не Nonno, кто-то неумолимо тянул ручку двери. Это был Роберто. Он пролез в дверь, кинул взгляд на ее бордовый бархатный халат, из-под которого выглядывал гофрированный подол ночной сорочки, и улыбнулся.

Будь он неладен! Это совсем не смешно.

Вид у него был такой… такой, как тогда в отеле, когда она, надев свою соблазнительную кружевную сорочку, продефилировала в спальню.

Его черные волосы были всклокочены, как будто он только что снял шапку. Одна прядь нависла над лбом, и Брэнди боролась с желанием убрать ее назад. В его карих глазах разгоралось пламя, а его губы… его губы были такие искушающие!

Это был не самый подходящий момент для подобных мыслей.

Брэнди сделала шаг назад. Роберто последовал за ней. Она прикоснулась к шее, проверить пуговицы на воротничке. Он был застегнут. Она сглотнула и спросила:

– Где зубная щетка?

– Вот. – Достав из кармана рубашки пластиковый футляр, Роберто показал его Брэнди. – Добывая ее, я рисковал жизнью и здоровьем. Я мог отморозить руки и ноги, поэтому я заслуживаю вознаграждения.

– Ни за что! – Брэнди затанцевала назад, но по какой-то случайности Роберто оказался таким же хорошим танцором, потому что в итоге она обнаружила себя в его руках. Движимый собственным импульсом, он оттеснял ее назад, пока ее не охватило удовольствие от ощущения жаркого мужского тела перед собой и холодной стены сзади.

Роберто зарылся лицом в ее волосы и шумно вздохнул, словно опьяненный ароматом.

– Твоему дедушке это не понравится, – сказала Брэнди.

Но самой ей нравилось. О да, ей очень нравилось.

– Я ничего не делаю, – сказал Роберто. – Только держу тебя. – Его голос будто ласкал ее.

– И нюхаешь, – добавила Брэнди. Тело ее само изогнулось, пристраиваясь к нему, словно распознав свой дом.

– Мне нравится, как ты пахнешь, – прошептал Роберто, касаясь своим дыханием ее волос. – Nonno меня поймет. – Брэнди закрыла глаза, вдыхая, в свою очередь, его запах, но осторожно, чтобы это не было заметно. От него пахло свежестью и сгустившейся страстью, но вто же время в этом запахе чего-то недоставало. Ее запаха. – К тому же тебе тоже нравится, как я пахну.

Проклятие! Он ее подловил.

– Nonno предостерегал меня от таких мужчин, как ты, – сказала Брэнди.

– В самом деле? – Роберто коснулся губами ее щеки. – Nonno, как мужчина, должен меня понимать. Кстати, как ты думаешь, кто послал меня сейчас к тебе с этой зубной щеткой?

Брэнди подняла голову и нахмурилась, глядя ему в лицо.

– Зачем ему понадобилось это делать?

– Ты ему нравишься, Брэнди. Nonno хочет, чтобы я остепенился.

– Остепенился? – У нее перехватило дыхание. – Женился или что-то в этом роде?

– Это его самое сокровенное желание. Он говорит, что перед смертью хочет подержать на руках своего правнука.

– На этот счет ты поразительно самоуверен! – сказала Брэнди.

В самом деле, он все еще держал ее в объятиях, так что их тела соприкасались каждым дюймом.

О Боже! Nonno хочет, чтобы он женился. Интересно, что Nonno думает о ней? И что сама она в связи с этим думает о Роберто?

– Nonno знает, – продолжал Роберто, – что мы слишком уважаем его, чтобы зайти слишком далеко, находясь у него в доме. – Говоря это, Роберто быстро просунул колено ей между ног и продолжал его прижимать, пока она не задвигалась на нем в медленном ритме.

Брэнди ненавидела себя за дрожь, побежавшую вверх по спине.