Анджела Арни - Вторая жена

— Наша мать, — громко сказан Филип, — превосходно готовит.

Филип — большой мастер ставить палки в колеса, едва я начинаю испытывать ко всем троим добрые чувства, подумала она. У этого мальчика глаза ярко-голубые, полные нескрываемой враждебности.

— Ее наградили голубой лентой в рамке. А у вас есть такая? — Фелисити обратила внимание, что Хилари, несмотря на свой юный возраст и тучность, пыталась говорить агрессивным тоном леди Тэтчер.

— Я никогда не училась кулинарии, — услышала Фелисити свой оправдывающийся голос.

— Даже в школе? — высокомерно спросил Филип.

— Вместо домоводства я изучала латынь. А если хочешь знать правду, то этот торт испекла Трейси. Не я.

— Ха! — Хилари утратила интерес к этой теме и вышла из-за стола. — Я возьму Белые Носочки и немного прокачусь. Не думаю, что на нем часто ездили.

— Ни разу, — сказала Фелисити. — Ни я, ни Аннабел не ездим верхом.

Хилари вышла из кухни, бормоча:

— Готовить не умеет, ездить верхом не умеет. Фу!

— А мы пойдем на конюшню к своим двухколесным друзьям, — сказал Филип.

— К кому? — Дети, велосипеды и дороги являлись Фелисити в кошмарных снах. Однажды в Лондоне она сбила мальчика на велосипеде и так и не смогла этого забыть, хотя мальчик отделался синяками и царапинами.

— Это мотоциклы. Не велосипеды. И мы не будем ездить на них по дороге, — мрачно заявил Филип.

Питер почувствовал жалость к смущенной Фелисити.

— Мы ремонтируем старые мотоциклы и самокаты с моторчиком, а потом продаем их, — объяснил он. — И как раз чинили один такой перед отъездом. — Он неохотно улыбнулся, пошел следом за Филипом, но обернулся и серьезно сказал: — Вам не нужно было говорить про торт.

У Фелисити вытянулось лицо.

— Я знаю. Но во мне проснулась совесть, и я решила, что лучше быть честной.

Наградой ей стала его широкая улыбка. Фелисити посмотрела вслед Питеру и решила, что с ним будет легко поладить. А со временем, может быть, и полюбить. Когда все ушли, на кухню спустилась Аннабел и отрезала себе огромный кусок фруктового торта.

У Фелисити появилась идея.

— Ты все еще на моей стороне? — с улыбкой спросила она.

— Можешь не сомневаться, — ответила Аннабел с полным ртом и подозрительно покосилась на мать.

— Тогда вот что. Что ты скажешь, если мы вместе приготовим шикарный обед на вечер? Давай удивим их всех. Заставим сесть и подумать, что вернуться в Черри-Триз совсем не так плохо.

— Мне это не нравится, — сказала Аннабел. — Я не хочу, чтобы они здесь оставались.

Фелисити сжала кулаки, уперлась ими в кухонный стол и наклонилась к дочери.

— Аннабел, — мягко сказала она, — им больше некуда деться.

Последовала долгая пауза. А потом Аннабел кивнула.

— О'кей.

ГЛАВА 12

Одна неделя сменялась другой, и, когда летние каникулы достигли своего апогея, Фелисити почувствовала, что у нее больше нет сил. Она начала жадно мечтать о двух днях в Лондоне, хотя и не говорила этого Тони. Эти дни были оазисом мира и спокойствия, где она подзаряжалась для того, чтобы прожить остальные пять дней в деревне, с семьей.

Мать часто шутила, что другие люди сбегают за город, а Фелисити делает все наоборот, сбегая в Лондон.

Если бы на свете была справедливость, мои нервы были бы видны издалека, однажды утром подумала Фелисити. В тот день у нее было особенно скверное настроение. Эти нервы свисали бы с меня, как оборки с платья двадцатых годов. Когда она проходила мимо кухонного стола, ей в лодыжку вцепился котенок. Фелисити наклонилась и подняла его.

— Впрочем, это хорошо, что мои нервы не торчат наружу, — сурово сказала она ему, — иначе ты, твои братья и сестры карабкались бы по ним. — Она отпустила котенка, и тот юркнул под стол, к остальным. Все семейство продолжало увлекаться альпинизмом и с наслаждением рвало в клочья Самантины шторы с цветным узором и рюшами.

— Все равно они никогда мне не нравились, — сказала Фелисити, когда Тони начал жаловаться. Они являлись лишним напоминанием о Саманте. Если бы Фелисити могла себе это позволить, она сама порвала бы в клочья все напоминания о том, что до нее у Тони была другая жена. Но это было невозможно, и дом оставался прежним. Так что котята просто выполняли за Фелисити ее работу.

У Тони нервы были крепче, но он — надо отдать ему должное — ни разу не намекнул Фелисити, что догадывается о ее ненависти к следам присутствия Саманты. С него было достаточно, что Саманта ушла. Ушла, и слава Богу. Теперь, когда дом был полон, Тони находился в своей стихии.

— Именно об этом я всегда мечтал, — говорил он Фелисити. — Об очень большой и очень счастливой семье.

Фелисити вздыхала. Иногда ей казалось, что они с Тони обитают на разных планетах.

— Насчет очень большой я с тобой согласна, — говорила она. — Но насчет очень счастливой — вряд ли.

Тони не обращал внимания на ее мрачный тон, сам он лучился весельем и дружелюбием.

— Перестань, — говорил он. — Выше нос! Все в полном порядке. — Он брал сумку и уходил к себе в кабинет до того, как к завтраку спускались остальные члены семейства. — До свидания, милая, — говорил он и целовал Фелисити.

Фелисити отвечала на его поцелуи. Слава Богу, они завтракали одни. За это следовало благодарить небеса. Но насчет «полного порядка» Тони сильно ошибался.

— Видел бы ты, как они ссорятся друг с другом.

— Пустяки. Не волнуйся. — Тони взял ее за кончик носа и поцеловал снова. — Это нормально, — сказал он.

— Может быть, но я все равно волнуюсь. И это не пустяки. Во всяком случае, для меня. Ты ничему не придаешь значения, потому что всю свою заботу отдаешь пациентам, в то время как она позарез нужна здесь. — Она знала, что несправедлива. Но виной тому была усталость. Фелисити держалась из последних сил.

— Забота о пациентах — мой долг. Более того, это мой кусок хлеба с маслом, — серьезно ответил Тони. — Она окупается.

— Знаю, — виновато сказала Фелисити, чувствовавшая себя мегерой.

— Извини, милая, но мне пора. — Он еще раз чмокнул ее. — До свидания, милая. До свидания, Трейси.

Трейси не ответила. В то утро она привезла с собой Джейкоба. Судя по выражению ее лица, настроение у нее было хуже некуда.

Этого только не хватало! — в сердцах подумала Фелисити. Сегодня она не собиралась выслушивать жалобы Трейси, потому что сама была не в духе. Кроме того, она была по горло сыта бесконечными ссорами несносных детей.

Трейси начала убирать остатки завтрака и готовить стол для очередного нашествия.

— Если хотите знать мое мнение, — проворчала она, — по-настоящему счастливые семьи существуют только на почтовых открытках.