Мими Каррера - Музыкант и Журналистка

Завтра… завтра я уже буду бежать от этого мужчины, что околдовывает одним лишь взглядом… Завтра я буду бежать от самой себя и своих чувств, что раскрылись во мне редким цветком… Это все будет завтра, а сейчас… сейчас я наслаждаюсь таким долгожданным моментом, как глотком воздуха… и пусть Джо с Алексом похожи внешне, я знаю, что мой музыкант другой. Он не такой как все. Но это я знаю сегодня, а завтра… завтра я убегу… от него. От себя.

Глава 17

Дилан

Уткнувшись лицом в подушку, я провел правой рукой по постели в надежде найти кого-то, кого хотелось бы обнять в это холодное дождливое ноябрьское утро, но – никого рядом нет. Повернувшись на другую сторону и пролежав так, наверно, не больше минуты, я перевернулся на живот, накрывшись одеялом с головой, дабы не слушать, как тяжелые капли дождя барабанят по окну. Это тоже не помогло. Я откинул одеяло в сторону и дотянулся до сотового телефона, свет от дисплея которого вскоре резко ударил по глазам. Время показывало пять утра. На улице еще темно, но скоро начнет светать. Отбросив телефон куда-то в сторону, я улегся на спину и заправил руки за голову, уставившись в потолок. Почему люди смотрят в потолок, когда им нечего делать и они себя чувствуют одинокими? Мне сейчас есть что делать – спать, и, к тому же, я одинок… или нет?

Сейчас в соседней комнате спит та, которую я очень сильно обидел. Я понимал, что веду себя грубо с одним из самых близких мне людей, но не мог поступить иначе. Я не люблю, когда лезут в мои дела. Но еще больше я не хочу, чтобы в них лезла Аманда. Я хочу оградить ее от всех этих забот. Не хочу, чтобы она переживала. Больше всего меня взбесило именно то, что Кэндис могла как-то обидеть Аманду словами. Аманда очень добрая и нежная девушка. Я не хочу, чтобы ей было больно, и в итоге эту боль причинил ей я. После нашей с ней ссоры я вернулся очень поздно. Хотелось в тот же момент ворваться в ее комнату и обнять ее, сказать «прости» и никуда не отпускать, так и держать ее в своих объятиях. Решив, что она спит, я оставил это на следующий день и чуть было не опоздал.

Я только вышел из душа, когда услышал звук чего-то бьющегося в гостиной.

- Что ты делаешь? – я замер, увидев, как Аманда топчется на месте, виновато потупившись в пол, на котором была разбитая ваза. Вероятно, она задела ее, волоча за собой чемодан.

- Я это… вазу случайно разбила. Я вышлю тебе деньги за нее, когда приеду домой, а сейчас я опаздываю на самолет, - она все продолжала говорить, не смотря при этом мне в глаза. Куда угодно, только не в глаза.

- Куда ты летишь? – у меня вмиг вспотели ладони от мысли, что я останусь один, а она уедет.

- Домой, - ее тихий ответ меня отрезвил.

- Зачем? – она вздрогнула от моего твердого серьезного голоса.

- Не хочу мешать тебе. Пока, Дилан, - и она прошла к двери, а я как идиот стоял и смотрел, ничего не понимая.

Быстро метнувшись за ней, я ухватил ее за руку и потянул на себя, крепко прижав к груди.

- Глупышка, - поцеловал в макушку, - как ты могла подумать, что ты мне мешаешь?

- Я вчера все прекрасно поняла. Я не должна была лезть в твою жизнь, прости. Пусти, я опаздываю, - попыталась отстраниться она, но я только сильнее ее обнял.

- Нет, - я отрицательно мотнул головой и погладил ее по волосам. – Это ты меня прости. Я вчера погорячился и сорвался на тебе. Ты здесь ни при чем.. И я не хочу, чтобы ты уходила.

Она подняла на меня свои увлажнившиеся небесного цвета глаза, и свет, что они излучали, будто «выплыл» из них и «нырнул» в мои, озаряя меня изнутри так, что я чувствовал, как тепло разливается по моим сонным артериям, венам, крови, по всему моему организму, образуя какой-то круговорот, обдавая такими знакомыми доселе ощущениями… Я даже подался вперед, как будто старался стать ближе к этому свету, который уже начал жить своей жизнью во мне. Это такое странное чувство, когда ты обнимаешь самого близкого тебе человека, знаешь всю его жизнь и не можешь, а главное не хочешь его отпускать. Я даже на мгновение потерял чувство реальности, насколько проникся ее взглядом. Никогда я еще не видел такого взгляда, который показывал бы силу души. От Кэндис не веяло чем-то близким. Ее взгляд холодный, излучающий голубой проницательный свет, и он…чужой. Для меня. У Аманды же наоборот – теплый и родной. Возможно, потому что Кэндис – не моя женщина, оттого и взгляд чуждый. А разве Аманда – моя женщина?

Этот вопрос вывел меня из воспоминаний, и я почувствовал острую нехватку Аманды рядом с собой: моей или не моей женщины – мне все равно. Встав с кровати, я уверенно направился в ее комнату и застал ее спящей. Конечно, спящей. Я медленно приближался к ее кровати с улыбкой на губах. Она спала как котенок, свернувшись клубочком, подобрав ладони к лицу. Ее ресницы слегка подрагивали во сне. Сама она иногда морщила носик и чему-то улыбалась. Наверное, видела красивые сны.

Я устроился сзади нее под одеялом и крепко обхватил рукой ее за талию, притянув максимально близко к своему телу. Уткнувшись носом ей в волосы, я полной грудью вдохнул их свежесть и манящий аромат чего-то пряного вперемешку с запахом пудры и клубники. Ее локоны приятно щекотали нос и щеки, из-за чего я потерся лицом о ее нежную кожу. Она слегка выгнулась и что-то неразборчиво протянула, потом громко выдохнула и тихонько простонала, отчего я весь напрягся, и фраза «дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, между ними постоянно «что-то» встает» – как раз таки встала между мной и Амандой. Поэтому мне пришлось немного отодвинуться, но она мне этого сделать не позволила и, повернувшись ко мне лицом и перекинув через меня свою стройную ножку, крепко обняла. Недолго думая, я прошелся горячей ладонью по ее щиколотке, ведя рукой вверх к бедру, остановившись под ее левой упругой ягодицей. Я, наверное, не очень хороший друг, раз позволяю себе такие вольности. Но ничего поделать не могу. Именно сейчас я хочу быть рядом с ней. В одной постели.

Кэндис

Поежившись от порыва сильного и холодного ветра, я спрятала лицо за широким воротом пальто, вокруг которого был намотан теплый шарф. Его концы подбрасывало с каждым ветром, затем они снова падали на пальто. Я шла вдоль пустынной улицы, согревая руки в карманах и мысленно ругая себя за то, что оставила свои перчатки дома.

Середина ноября выдалась дождливой и ветреной. Поздняя осень словно танцевала, зазывая к себе аквилон, что срывал последнюю одежду с деревьев, оставляя их совершенно нагими и беззащитными перед встречей со Снежной Королевой. Порой хочется, чтобы поскорее настала зима и покрыла снегом всю эту серость, что окутала город, придавая ему унылость и тоску. И, между тем, не хочется отпускать это время года. Ведь оно мне подарило то чувство, которое я к себе давно не подпускала. Хотя нет, не так: оно подарило мне совершенно новое, непохожее на предыдущее чувство. От этого чувства исходит самый тончайший и одновременно крепчайший аромат любимого лакомства, которое вы только надкусили и уже влюбились в него, еще не успев распробовать до конца. Но каждый раз, надкусывая, вы понимаете, что привыкаете к нему и утопаете в этой душистой неге, которая обволакивает вас с головы до ног, проникая в самую глубь вашего сердца, где начинает строить свое царство. И владелец этого царства – десять тысяч долларов. Боже, как низко я его оценила! Его цена другая. Она начинается с единицы и продолжается бесконечным счетом. Единица – это номер один. Он – номер один. Он. Мой. Номер. Один. Наверное, я могу говорить о нем вечно. Его невозможно описать одним словом, но если меня попросят это сделать, то этим словом будет «любовь». Он – ее олицетворение. Он явно тайный волшебник, который похитил мое сердце и лишил разума. Даже Алексу, когда мое сердце еще было наивным с нотками детскости, не удавалось завлечь меня настолько, чтобы засыпать и просыпаться с мыслями об одном и том же человеке, желать его и изнемогать от того, что ты безумно хочешь видеть его рядом с собой и… не можешь. Ты не можешь себе этого позволить. Да, я не могу разрешить себе прикасаться к этой роскоши грязными руками. Я хочу быть с ним честной, но понимаю, что не могу. Я не могу ему открыться и рассказать о пари, и тем более о чувствах. Я боюсь их спугнуть и меж тем боюсь с ними «жить», особенно когда он рядом. Каждое его прикосновение отдается во мне мощным разрядом тока, а каждое его слово ласкает мой слух и огромные мурашки бегут по коже…