Ева Модиньяни - Джулия

– Холодно сегодня, правда, сынок? – сказала женщина. – Когда мы проезжали площадь Лорето, там на градуснике было минус пять.

Мужчина посмотрел на спутницу с грустным укором.

– Утром заходила твоя учительница, – продолжала женщина. – Рассказывала про твой класс. Они сейчас учат дроби. Ты бы их щелкал, как орехи, ты ведь у меня умница.

– На сегодня хватит, – сказал мужчина, беря супругу за руку. – Пойдем. Ты замерзла, как бы не простудилась.

– Папа в своем репертуаре. Как тебе это нравится, сыночек? Вечно он спешит. Слава Богу, ты не в него, а в меня пошел, такой же спокойный. И умный.

Мужчина покачал головой.

– Все, Лаура, уходим.

– Дай мне еще немного побыть с моим мальчиком, – взмолилась женщина. – Дай нам поговорить.

– Камилло тебя не слышит, – осторожно заметил мужчина.

Женщина жестом попросила мужа не мешать ей разговаривать с сыном: матери было что сказать своему мальчику.

Мужу ничего не оставалось, как отступить. Он отошел в сторону, и Кармине Карузо решил, что самое время подойти к нему. Сейчас или никогда.

– Вы синьор Лева? – спросил он.

– Да. А что?

– Я Кармине Карузо.

– Так это вы изводите меня телефонными звонками! – задыхаясь от гнева, возмутился мужчина. – Уходите! Все, что я мог сказать, я уже сказал полицейским и судье.

– Я пришел как друг, а не как полицейский. Как друг профессора Корсини и ваш, – уточнил Карузо с примирительной улыбкой.

– Друг Корсини не может быть моим другом, – возразил Лева. – Вот она, работа вашего дружка. – Он показал на могилу сына. – Бедное дитя! Неужели вам не жалко нашего мальчика? Посмотрите на его мать, она потеряла рассудок, разве вы не видите? Убирайтесь подобру-поздорову!

Женщина продолжала разговаривать с сыном, не замечая происходящего вокруг.

– Вы порядочный человек, синьор Лева, – не сдавался Карузо. – И я хочу, чтобы здесь, на могиле вашего сына, из уважения к его памяти и к горю матери, вы объяснили мне одну вещь. Почему вы оговорили профессора Корсини?

– Ваш Корсини убийца и вор. Он убил моего сына и украл мои деньги.

– Корсини лечит людей. Он вылечил мою жену и, если мог бы, вылечил бы вашего сына.

– Уйдите!

– Он не брал у вас денег, вы это знаете лучше меня.

Лева схватил Карузо за воротник.

– Уйдите! – прорычал он. – А то я позову полицию. Понятно?

Его лицо было искажено страданием.

– Ваш сын очень любил профессора Корсини. Думаете, ему было бы приятно узнать, как вы поступили? – безжалостно спросил Карузо.

– Он его убил, – глазом не моргнув, ответил Лева. – Убил и должен за это поплатиться.

Упрямство этого человека, явно убежденного в истинности своих обвинений, на какое-то мгновение поколебало уверенность Карузо. А вдруг все, что утверждает Лева, правда?

Разве то, что Корсини вылечил жену Карузо, обязательно означало, что профессор не виноват в смерти Камилло и не получил взятки от отца мальчика? Разве в человеке, неожиданно для него самого, не может возобладать дурное начало? Карузо робко задавал себе эти вопросы, на которые у него не было ответа.

Пошел дождь – мелкий, холодный, колючий. На кладбище стало совсем мрачно и тоскливо.

– Это он виноват, – стоял на своем Лева. – Это он отказался делать операцию.

Женщина, которая до этого сидела на корточках возле могилы сына, выпрямилась: она увидела идущего по дорожке высокого человека в бежевом пальто с поднятым воротником. Он был еще далеко, но она уже узнала его, улыбнулась и так и стояла улыбаясь, пока он не подошел.

– Профессор Корсини!

Гермес вспомнил эту улыбку: так улыбался Камилло.

– Как вы? – спросил он женщину.

Синьора Лева повернулась к могиле сына.

– Профессор пришел навестить тебя. Видишь? – Она обращалась к фотографии на мраморном надгробии. – Он всегда хорошо к тебе относился, правда? Вы были друзьями.

Гермес и Карузо недоумевающе переглянулись.

– Пойдем отсюда, – сказал Лева жене.

– Еще чего! Пришел профессор, а ты хочешь меня увести. Теперь профессор знает, где лежит мой мальчик.

– Вы говорите, что профессор Корсини хорошо относился к вашему сыну? – вмешался в разговор Карузо.

– Конечно. Он даже ночью к нему приезжал. Если б не он, Камилло бы замучили боли.

– У вашего мужа иное мнение на этот счет, – заметил Гермес.

– Не судите его строго, профессор. Он совсем потерял голову от горя. Ему было нужно выместить зло – все равно, на ком.

– Ничего себе «выместить зло»! А вы знаете, что по обвинению вашего мужа профессор был арестован? – поинтересовался Карузо.

– Арестован? Про какое обвинение вы говорите? О чем вы?

– О том, что ваш муж обвиняет в смерти Камилло профессора Корсини.

– Не может быть!

– Это еще не все. Он также заявил, будто профессор взял у него деньги за то, что положил мальчика в клинику.

Женщина горестно покачала головой.

– Видишь, что ты натворил? – спросила она, укоризненно глядя на мужа. – Ты не должен был слушать этих людей. Это они тебя настропалили. Он хуже ребенка, – объяснила она Карузо. – А говорит, что я делаю глупости.

Карузо был начеку.

– Кого он не должен был слушать? – спросил он.

Женщина не ответила. Она повернулась к Гермесу:

– Муж не дает мне разговаривать с моим мальчиком. А я все равно разговариваю, и Камилло меня слышит. Моему мужу вбили в голову, что наш мальчик умер из-за вас. А про эту выдумку с деньгами я вообще ничего не знала. Надо же такое сочинить! Да, заварил ты кашу.

Гермес обнял ее за плечи, и они пошли рядом к выходу с кладбища. За ними последовали Лева и Карузо.

– Вы не представляете, как для меня важно то, что я от вас услышал, – признался Гермес. – Спасибо, синьора.

– Поймите, профессор, наше горе. Камилло поздний ребенок, – объясняла Гермесу несчастная мать, чьи мысли были только о сыне. – Мы уже думали, что у нас не будет детей. И вдруг Небо дарит нам мальчика. Небо подарило, Небо и забрало. В другой больнице кто-то вбил в голову моему мужу, что если бы вы сразу ампутировали Камилло ножку, он бы выжил. Муж за это ухватился, я видела, что так ему легче, и ничего не говорила. Неужели мне могло прийти в голову, что он втянет в эту историю карабинеров, что дело дойдет до ареста, до тюрьмы? Сможете ли вы простить его?

– Скажите, синьора, если я вас попрошу, вы готовы подтвердить судье то, что сейчас сказали мне?

– Я-то готова. Но тогда моего мужа посадят?

– Не исключено, – честно ответил Гермес. – Впрочем, я надеюсь, что судьи будут снисходительны и не отправят его в тюрьму. Даст Бог, они, как и я, поймут горе отца.

Глава 7

Джулия задержалась после сеанса в блоке лучевой терапии, чтобы поговорить с профессором Мауро Пьерони.