Да, мой босс - Виктория Победа
— Хватит, не надо, пожалуйста…
Мне требуется пара секунд, чтобы прийти в себя. Тварь, сложившись пополам, лежит на полу, постанывая от боли.
Кошусь на свой кулак, на сбитые в кровь костяшки пальцев и ничего не чувствую. В крови плещется адреналин, в висках пульсирует желание убивать.
И я бы, наверное, убил, покалечил как минимум, если бы не обессиленно покачнувшаяся Маша, рухнувшая прямо в мои объятия.
Какого хера ты напилась?
— Б**дь, — выругавшись, подхватываю ее. — Идем.
Поддерживаю, не давая ей упасть, помогая идти. У нее ноги заплетаюсь, подкашиваются.
— Идти можешь?
— Я… да, — отвечает заикаясь.
Мне ее прибить хочется, потому что нельзя, б**дь, доводить меня до такого состояния.
— Держись за меня, — закидываю ее руки себе на плечи, позволяю опереться, и достаю из кармана телефон.
Набираю Барнса.
— Я уже в курсе, — раздается голос из динамика.
Усмехаюсь, понимая, что за этот короткий срок он уже успел дойти до комнаты охраны и посмотреть записи с камер.
— Разберешься?
— Постараюсь.
— Вещи твои где? — обращаюсь к прижавшейся ко мне Маше.
Она поднимает голову, хлопает своими длинными ресницами, моргает, словно силясь понять, чего я от нее хочу. Медленно, но смысл моего вопроса до нее все-таки доходит.
— Сумка вот, а пальто в гардеробной, — отвечает заторможенно.
Вздыхаю, прижимаю к уху телефон.
— Вещи заберешь наши? Буду должен.
— Сделаю, с ней все в порядке?
— Пока не знаю.
— Понял, наберу утром.
Он отбивает звонок, а я убираю телефон в карман, подхватываю эту рыжую дуреху на руки и несу к выходу. Прижимаю ее как можно ближе, чтобы не дать замерзнуть, выхожу на парковку и иду к машине.
Виталя, мой водитель, замечает нас по мере приближения. Выходит из машины, смотрит на меня вопросительно, но ничего не говорит. Молча открывает заднюю дверь.
— Забирайся, — помогаю Маше залезть внутрь.
— Куда едем, Вячеслав Павлович? — сухо интересуется Виталя, посматривая в зеркало заднего вида.
Присматриваюсь к рыжей занозе, она что-то шепчет себе под нос, ерзает и прижимается ко мне.
— Давай домой.
Я об этом решении наверняка пожалею.
Глава 33
— Ты как? — задаю идиотский вопрос, когда ставлю ее на ноги в прихожей.
Маша жмурится от ударившего в глаза яркого света и, слегка покачнувшись, опускается на небольшой пуфик.
Осматриваю ее, она прерывисто дышит, щеки порозовели.
По крайней мере в сознании и вроде даже что-то соображает. Так я думаю до тех пор, пока она не начинает расстегивать пуговицы на своем платье. Я зависаю, пару секунду наблюдая за ее действиями. Опомнившись, тряхнув головой, отгоняю нахлынувшее наваждение.
Что ты творишь, девочка?
Словно расслышав мои не слишком приличные мысли, заноза начинает жалобно хныкать:
— Жарко, очень… — жалуется, продолжая расстегивать пуговицы.
Мой взгляд невольно цепляется за кромку лифика, выглядывающего из-под платья.
Твою…
Сжав челюсти, скидываю обувь, подхожу к этой проблеме рыжей, хватаю ее за запястья, сжимаю их в своих ладонях, не рассчитав силу.
Пискнув, Маша округляет свои и без того большие зеленые глаза, смотрит на меня так, будто я нечто ужасное сотворил.
— Ты чего творишь? — цежу сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как кровь отливает от башки.
— Я… — шепчет и, заерзав на месте, снова начинает хныкать: — мне жарко, отпусти…
Я не знаю, где черпаю силы чтобы не сорваться и не отшлепать это заразу по ее красивой заднице.
Пока я раздумываю, что мне делать с этим созданием, свалившимся на мою голову, Маша, воспользовавшись ослаблением хватки на запястьях, вырывает руки.
— Я в душ хочу, — произносит капризно, а я напоминаю себе, что женщин бить нельзя, даже аккуратно, даже по заднице.
А хочется, очень хочется.
— Какой нахер душ? — рявкаю на нее. — Ты на ногах еле стоишь. Ты идешь в постель, Маша, спать, душ примешь завтра.
Подхватываю ее под руки, заставляю встать. Края ее платья расходятся, открывая полный доступ к небольшой груди, скрытой тонкой тканью кружевного белья.
Господи, дай мне пережить эту ночь.
Не без усилия заставляю себя отвести взгляд от ее груди, от белоснежной кожи, которой хочется коснуться. Я свихнулся походу окончательно, раз у меня встает на собственную помощницу. Никогда я не позволял себе даже смотреть в сторону секретарей, не то чтобы в постель их тащить.
Хватаю ее за предплечье, подталкиваю в сторону спальни, но эта зараза начинает упираться.
— Я не хочу спать, — начинает капризничать, — мне жарко, у меня все горит, особенно внизу…
Это какая-то дебильная комедия.
Я слышу скрип своих зубов, и не знаю, то ли смеяться, то ли головой о стену биться от абсурдности сложившейся ситуации. Протрезвеет, прибью, честное слово.
— Ты не пойдешь в душ, если ты поскользнешься и свернешь себе шею у меня будут проблемы.
— Вы можете пойти со мной и последить.
Я думал, что сегодня меня уже ничего не удивит, но когда речь идет о Маше, ни в чем нельзя быть уверенным. За время знакомства с этой рыжей ведьмой можно было понять, что удивляться мне придется много и часто.
И весь абсурд заключается в том, что я реально думаю о том, чтобы позволить ей пойти в душ под моим присмотром.
Нормально?
И почему от одной мысли об этом меня трясет и в горле пересыхает? Будто голых женщин никогда не видел.
Все-таки отсутствие нормального секса ни к чему хорошему не приводит.
— Нет, — отрезаю, ощущая давление в паху.
Нельзя, б**дь, делать подобные заявления в присутствии половозрелого мужика, который хрен знает сколько времени не трахался.
— Я не могу больше, — она добивает мой держащийся на соплях контроль, когда начинает стягивать с себя долбаное платье.
Как будто мне не хватило на сегодня представлений.
— Твою мать, Маша!
— Не надо мою мать, она хорошая, — отвечает и бросает на пол гребанное платье.
Я знал, что пожалею, когда брал эту ведьму на работу, знал ведь. Понимал, что не туда меня повело, интересно стало, теперь расхлебываю последствия собственной недальновидности.
Но тогда я себе даже близко не представлял, как именно буду реагировать на эту занозу спустя несколько жалких недель. И уж точно не планировал я лицезреть это чудо в полуобнаженном виде в стенах своей холостяцкой берлоги.
И правильно было бы отправить ее спать, вместо того чтобы рассматривать шикарную задницу и идеально стройные ножки, представляя, как эти самые ножки обвиваются вокруг…
Да твою же мать!
— Ладно, — произношу раздраженно, потому что остатки мозгов уплывают в трусы, а руки начинают дрожать от желания схватить эту ведьму, отнести в постель и сделать с ней все то, что я должен
