Кровавые клятвы - М. Джеймс
— Хорошо, — выплёвываю я. — Мне всё равно. После того, что ты только что сделал со мной, я не думаю, что смогу кончить.
Он ухмыляется, и выражение его лица говорит о том, что он знает, что я лгу, и наслаждается этим.
— Завтра в три у меня ещё одна встреча, — говорит он как ни в чём не бывало, словно мы разговариваем за завтраком, а не лежим на кровати, и его сперма высыхает на моей коже. — В два пятьдесят пять ты будешь в моём кабинете, на коленях, готовая взять мой член в рот. Или мы повторим сегодняшний урок.
Меня охватывает шок. Я смотрю на него, открыв рот.
— Ты не можешь говорить серьёзно.
— Я совершенно серьёзен. — Он подходит ближе, и его ноги снова почти касаются моих. — Ты моя жена, Симона. Ты принадлежишь мне. Чем раньше ты это примешь, тем легче будет нам обоим.
— Я никогда этого не приму, — шепчу я, но даже произнося эти слова, я понимаю, что веду неравную борьбу. Моё тело жаждет его, хочет, чтобы я умоляла его прикоснуться ко мне, трахнуть меня, и если так будет продолжаться...
Я хочу сказать, что не позволю ему сломить меня, но я не знаю, как долго смогу сопротивляться. Ухмылка не сходит с его лица:
— Посмотрим. — Он наклоняется, и его губы касаются моего уха. — Сладких снов, моя малышка.
А потом он уходит, оставляя меня наедине с бешено колотящимся сердцем и нарастающим жаром между ног.
* * *
Этой ночью я не сплю. Я ворочаюсь с боку на бок, моё тело пульсирует от разочарования, я отчаянно хочу принять душ, чтобы смыть с себя его запах, а в голове кружится всё, что произошло. То, как он прикасался ко мне, как реагировало моё тело, как он смотрел на меня, словно я принадлежала ему, — всё это слишком сложно для меня.
Мне хочется пойти и принять душ, но я не могу отделаться от мысли, что он услышит и поймёт, что я ослушалась. Я думаю о его приказе прийти завтра к нему в кабинет и знаю, что снова скажу «нет», но какой ценой? Если он повторит урок, что тогда? Я представляю, как он снова бьёт меня по заднице, как его горячая сперма брызжет на мою кожу, и не знаю, боюсь я или возбуждаюсь. Мне было больно... но это возбудило меня сильнее, чем я могла себе представить. Я в замешательстве, возбуждена и зла, боюсь следующего дня и не знаю, как относиться к тому, что произошло.
Ничего бы этого не случилось, если бы меня не заставили выйти за него замуж. Весь мой гнев направлен на Тристана, на его высокомерие, на то, что он завладел моей жизнью и не задумывается о том, что я могу чувствовать.
Я принимаю душ, как только просыпаюсь, чтобы смыть с себя его запах, но это никак не помогает избавиться от воспоминаний о том чувстве, которое он оставил после себя. Я чувствую себя беспокойной и взволнованной и почти не ем за завтраком, оправдываясь перед Норой, когда она выражает беспокойство по этому поводу. Я иду на пробежку, возвращаюсь и тренируюсь до тех пор, пока не начинаю задыхаться и потеть, а затем снова принимаю душ, но в груди у меня словно сжимается кулак. Я продолжаю смотреть на часы, отсчитывая время до 14:55, зная, что не пойду в его кабинет.
Это унизительно — всё это. То, как он заставил меня наклониться над кроватью, как он сдёрнул с меня шорты и обнажил меня, как он шлёпнул меня, словно я его непослушная игрушка, и то, как он кончил на меня, словно в какой-то предмет, который можно использовать.
И то, как я на это отреагировала, не менее унизительно.
Я могла бы это сделать. Я могла бы пойти к нему в кабинет, встать на колени и сделать то, о чём он просит. Это было бы легче, чем бороться с ним, легче, чем терпеть очередное наказание. Но от мысли о том, что я полностью подчиняюсь ему, позволяю ему увидеть, какую власть он имеет надо мной, у меня внутри всё переворачивается.
Нет. Я не доставлю ему такого удовольствия. Я не позволю ему сломить меня таким образом.
В два пятьдесят пять я нахожусь в библиотеке на третьем этаже, как можно дальше от его кабинета, и притворяюсь, что читаю книгу, пока моё сердце бешено колотится в груди. Интересно, что произойдёт, когда он поймёт, что я не приду, как долго он заставит меня ждать, прежде чем придёт за своим обещанием.
В четверть пятого я слышу его тяжёлые и решительные шаги по коридору. Я пытаюсь сосредоточиться на книге, стараюсь выглядеть непринуждённо и спокойно, но когда в дверях появляется Тристан с мрачным выражением лица, я понимаю, что у меня проблемы.
— Симона. — Его голос обманчиво спокоен. — Встань.
Я не двигаюсь с места. Я даже не смотрю на него.
— Я читаю.
— Сейчас.
Я заставляю себя не отрывать взгляд от страницы, даже когда слышу, как он закрывает за собой дверь и запирает её, решительно направляясь ко мне. Он останавливается прямо передо мной, и я заставляю себя продолжать читать, притворяясь, что его здесь нет.
— Я сказал тебе быть в моём кабинете в два пятьдесят пять, — тихо произносит он.
— Я тебя слышала. — Я не отрываю взгляд от страницы. — Я решила не подчиняться.
— Понятно. — Он медленно выдыхает. — Значит, ты выбрала альтернативу.
Я кладу книгу на колени и бросаю на него косой взгляд.
— Тристан, ты не можешь продолжать в том же духе…
Он стискивает челюсти.
— Я могу делать всё, что захочу, Симона. Ты моя жена. Это мой дом. И ты скоро поймёшь, что я не бросаюсь пустыми угрозами.
Прежде чем я успеваю возразить, он наклоняется, хватает меня за плечи и вытаскивает из кресла, прежде чем я успеваю что-то предпринять. Моя книга с глухим стуком падает на деревянный пол, а Тристан без особых усилий разворачивает меня, обхватывает мои запястья и кладёт мои руки на спинку кресла.
— Оставайся в таком положении, — рычит он. — Не двигайся, иначе получишь двадцать ударов вместо пятнадцати по своей хорошенькой попке.
— Ты... — Мой голос звучит громче, чем мне хотелось бы, но Тристан не ждёт, что я скажу. Он задирает юбку платья, в которое я переоделась, и заправляет её мне на бедро, а его пальцы цепляются за край моих кружевных трусиков.
— Хорошая
