(Не) Единственная - Алена Московская
— И ты терпел это? — спросила я, не в силах поверить, что мужчина вроде него мог согласиться на такое.
Он взглянул на меня. Его глаза были темнее обычного.
Я все еще не могу осознать. Ему предложили? Обычно так делают мужчины.
— Да. Любовь делает нас дураками, Наташ. Но это было давно. Я сам себя не узнаю, когда вспоминаю те годы.
Я задумалась, прокручивая его слова в голове.
«Светка — жена, которая предложила свободные отношения. Богатая, капризная, а он — мужчина, который гнался за иллюзией счастья.» Странно слышать такое от человека, который сейчас выглядит таким, даже не знаю, как сказать. Другим.
— А сейчас? — тихо спросила я.
Он вздохнул, провёл рукой по подбородку и усмехнулся.
— Сейчас я гораздо умнее. Вижу людей насквозь. Но иногда… иногда всё равно остаётся привкус старой боли.
Я замолчала, отпив вина. Да, отпила от шока.
Оно было терпким и горячим.
Его история, казалось, прорезала что-то во мне. Неужели и правда женщины бывают такими?
Я думала, что мужчины, как Костя, — самые разрушительные в отношениях.
А оказывается, и женщины могут превратить любовь в пепел.
— И эти… вечеринки? — я задала вопрос осторожно. — Это из-за неё?
Александр взглянул на меня с лёгкой улыбкой.
— Нет. Это из-за меня. Я многое понял за эти годы. Но знаешь, что самое интересное? — он подался чуть ближе. — Такие вечеринки не убивают любовь. Они убивают иллюзии. А это иногда даже полезно.
Я не знала, что сказать.
Его слова странно резонировали во мне.
Иллюзии… Они ведь тоже были в моей жизни.
Я закрылась, цепляясь за клинику, за семью, за Диму, а вокруг всё рушилось.
Я тоже верила в иллюзию, пока она не развеялась. Как прах.
Мы молчали. Александр снова откинулся на диване, а я прижала к себе подушку и просто смотрела на экран, где викинги по-прежнему размахивали топорами.
— Сомневаюсь, что викинги убивали иллюзии, — сказала я, пытаясь смягчить разговор.
— Они убивали людей, — ответил он с усмешкой, — что, в принципе, проще.
Я фыркнула, снова сделав глоток вина.
— Иллюзии убивать проще, чем людей, да?
Александр снова усмехнулся, но после он долго молчал, словно раздумывал, стоит ли продолжать разговор.
Я уже начала думать, что он передумал, но вдруг его голос нарушил тишину:
— Знаешь… Я тебе так и не ответил на вопрос. Причина не она. Причина я.
Глава 63
Наталья
— Когда-то я ходил с ней на такие вечеринки...
Я вскинула на него удивлённый взгляд.
— С ней? С женой? — переспросила я.
Все еще не могу поверить.
Он кивнул и снова откинулся на диван, глядя в потолок, будто видел там свои воспоминания.
— Да. Ей нравилось это. Все эти маски, правила «да или нет», свобода выбора… Она была одержима этим миром. Как будто искала там что-то, чего не хватало в жизни. — Он усмехнулся, но в этом не было веселья. — А я… я любил её. Любил настолько, что готов был попробовать всё, чтобы сохранить наши отношения.
Я молча слушала, стараясь не перебивать.
— Она просила меня участвовать, — продолжил он, и его голос стал тише, чуть глуше. — Я пробовал. Пару раз. Думал, может, это просто вопрос привычки. Что со временем перестанет быть… грязным.
Он замолчал, а я невольно сжала пальцы на подушке.
— И? — тихо спросила я.
— И это такая мерзость, Наташ, — Саша резко выдохнул, словно выплёскивая что-то из себя, — Люди, которые теряют себя, превращаясь в животных. Вечное ощущение липкой грязи на коже. Ты стоишь там, смотришь на них и понимаешь, что не хочешь быть частью этого.
Я молча кивнула, понимая его чувства. Я сама видела всё это несколько часов назад — тела, стоны, пустые взгляды.
— А Светке нравилось, — продолжил он. — Для неё это была игра, в которой не было правил. И знаешь, что самое ужасное? Когда я сказал, что больше не буду в этом участвовать, она даже не разозлилась. Она просто махнула рукой, как будто это ничего не значило.
Он сделал паузу и снова потянулся к своему бокалу, но, кажется, передумал пить.
— Потом я узнал, что она связалась с каким-то двадцатилетним придурком. Знаешь, какой у них был «кайф»? — его взгляд вдруг стал тяжёлым, почти мрачным. — Он её душил во время этого.
Я вздрогнула, едва дыша.
— Что? — прошептала я.
— Да, — ответил он ровно, как будто рассказывал что-то обыденное, но в его голосе сквозило столько боли, что меня кольнуло в груди, — В одну ночь мне позвонили и сказали, что я должен срочно вернуться домой. Я приехал. Зашёл в спальню.
Он сжал ладони так крепко, что побелели костяшки пальцев.
— И увидел этого мальчишку. Он сидел на кровати. Голый. Рядом лежала она. Моя жена. Уже холодная, — Он поднял на меня взгляд, от которого у меня по спине пробежал холодок. — Он её придушил, Наташка. Пока трахал, придушил просто в порыве страсти. Позор вообще пиздец.
— Боже… — только и смогла выдавить я.
— Удар по яйцам, Наташ, — Саша усмехнулся, но голос его дрогнул, — Я тебя понимаю. Когда тот урод сидел у её тела, у меня было одно желание — убить его. Но я не сделал этого. Полиция забрала его, а я… а я остался один в пустом доме, с её духами, её вещами и её грёбаными тайнами.
В комнате снова повисла тишина.
Я смотрела на него, пытаясь осмыслить всё, что он сказал.
Вот это откровение....
Его спокойствие казалось теперь не бронёй, а тяжёлым грузом, который он носил на себе все эти годы.
Божечки блин.
— Почему ты мне это рассказываешь? — спросила я, чувствуя, как ком подступает к горлу.
— Потому что ты не первая, кто остался с разбитой жизнью и пустотой внутри, — ответил он, — Иногда проще рассказать это тому, кто сможет понять.
Я не знала, что сказать.
В его глазах не было ни жалости к себе, ни злости.
Только усталость. Огромная, многолетняя усталость.
— Мне жаль, — прошептала я, хотя понимала, что эти слова бессмысленны.
Он только кивнул и снова отвернулся к экрану, где викинги снова что-то громко кричали.
Я сидела рядом с ним, прижимая подушку к груди и не зная, что сказать.
Впервые за долгое время я почувствовала, что не одна.
— Удар по яйцам, говоришь, — пробормотала я, пытаясь разрядить обстановку.
Удар вдруг улыбнулся — впервые за весь вечер по-настоящему.
