Развод. Будьте моим бывшим, доктор - Анна Варшевская

есть подвох. И что этот подвох для меня не плохой, — она наклоняет голову к плечу. — Скажешь, что это такое?

Ну… в любви ведь я уже всё равно признался. Хотя тут… это всё равно что положить ей на ладонь своё сердце и дать в другую руку скальпель. С другой стороны, к чему сомнения? Агния никогда сознательно не причинит боли другому человеку. А я прекрасно понимаю, что жить без неё уже не смогу.

Торможу на госпитальной парковке и паркуюсь, а потом поворачиваюсь к своему ягнёночку. Она молчала всё это время, не мешала, и мне сложно представить, что за мысли бродят сейчас в этой красивой головке.

— Подвох очень простой, моя хорошая, — начинаю медленно. — Я однолюб. Влюбился в первый и единственный раз много лет назад. И все остальные по сравнению с той девушкой были суррогатом. Не теми и не настоящими. Поэтому всем своим женщинам я сразу говорил, что ничего серьёзного между нами быть не может.

У неё вытягивается лицо, и мне становится одновременно и грустно, и смешно. Неужели так до сих пор и не верит, что она — та самая для меня?

— Но… — Агния прикусывает губу.

— Поэтому если захочешь меня убить, — продолжаю с наигранным сарказмом, — просто скажи, что ты от меня уходишь. Этого будет вполне достаточно.

Пауза, которая повисает между нами, кажется мне бесконечной. Я осознаю, что мои последние слова — самая что ни на есть наглая манипуляция. Отчаянная попытка обвинить её заранее в том, что она делать и не собирается — лишь бы не дать шанса действительно попробовать это сделать.

— Дурак ты, Игнатьев, — вдруг хрипло говорит Агния, и я вижу, что глаза у неё медленно наполняются слезами.

Какой же я… засранец.

Подаюсь вперёд, тяну её к себе, глажу по волосам, по шее, стираю слёзы.

— Прости меня, прости… да, я дурак, и… сволочь, и… я просто так тебя люблю, что с ума схожу, милая, хорошая моя… не плачь, пожалуйста!

— Я не плачу, я злюсь, — всхлипывает Агния. — Это ж надо быть таким идиотом! Ты что, всё время держишь где-то там у себя в сознании мысль, что я тебя брошу?! И кто из нас кому не верит?!

Застываю от растерянности, челюсть невольно ползёт вниз. А она ведь… права, чёрт побери!

— Дошло, да? — шмыгает носом мой ягнёночек. — Ты меня оскорбляешь этим своим недоверием! И как, интересно, я должна соглашаться на твоё предложение о женитьбе, если ты мне не веришь?

— Э-э-э…

Что-то такого выверта я не ожидал. Это ж надо было так угодить в собственноручно вырытую яму…

— Ух, как я на тебя сейчас злюсь! — она складывает руки на груди и прищуривается.

— Солнышко, — спрашиваю неуверенно, — а… что нужно сделать, чтобы ты перестала злиться?

— Вопрос интересный, — Агния уже слегка улыбается. — Я подумаю.

— А поцеловать тебя можно? — мне тоже уже хочется улыбаться, но делаю смиренный и виноватый вид.

— Нет пока, — она решительно мотает головой.

— То есть я наказан?

Всё, я уже не могу сдерживать улыбку.

— Вот именно! — любимая выходит из машины. — И вообще, кто-то говорил, что нам готовиться к конференции нужно? Вперёд!

Глава 23

Агния

Мы с Даней сидим, закрывшись в его кабинете, с разложенными по всем поверхностям папками с документами, моими распечатками и историями болезней, принесёнными из архива. Не знаю, как у него, а у меня голова варит с трудом. Слишком сегодня эмоциональный день. Нервный суд, потом спонтанный секс в машине… Господи, как же это было… ух! А потом ещё эти его признания…

Я продолжаю немножко строить из себя «сердитую Агнию», хотя по большому счёту мне это уже надоело. Ну в самом деле, ну ляпнул он глупость… В конце концов, что, мужчины не могут бояться, что их бросят? Ещё как могут! Даже если они ходячая тестостероновая бомба.

Просто я сама чересчур эмоционально отреагировала, в основном из-за того, что вся на взводе. А ведь вообще-то… вообще-то любимый мужчина признался, что никого, кроме меня, никогда не любил! Уф-ф, ну я не знаю, какой святой нужно быть, чтобы немножко не возгордиться. Любой девушке хочется чувствовать себя единственной.

Даня продолжает поглядывать на меня виновато, а я… ну, просто вредничаю немного, короче. Дни, что ли, такие… А кстати да, дни такие! У меня же цикл скоро начинается. Надо новую упаковку таблеток купить.

Беру мобильный и ставлю себе напоминалку. Снова поднимаю глаза на мужчину — он тоже смотрит на меня, и мы одновременно улыбаемся друг другу. Даня откидывается в кресле, а потом вдруг запускает в мою сторону бумажный самолётик. На автомате ловлю «птичку» и прыскаю со смеху. Ну как дети, честное слово…

Опускаю взгляд на сложенную бумагу в руках. Написано там что-то, что ли? Разворачиваю… Ох.

«Люблю тебя больше жизни».

И ниже: «Не сердись, а?»

Невольно закатываю глаза, от улыбки щёки болят.

— Ты же не сердишься на меня больше, ягнёночек?

Я даже не заметила, как он подошёл. Даня отодвигает меня вместе с креслом от стола, за которым сижу, и опускается на колени, обхватывая меня за талию. Заглядывает в лицо, вздыхает, делает «котячьи глазки». Смеюсь, не удержавшись.

— На тебя невозможно долго сердиться, — качаю головой и, потянувшись вперёд, чмокаю его в нос.

Он расплывается в улыбке и снова вздыхает, теперь уже с облегчением. Садится рядом прямо на пол, откидывает мне голову на колени, я запускаю пальцы в густые волосы, поглаживаю.

— У меня совершенно нерабочее настроение, — жалуется мне. — Я помню, что обещал тебе помочь, а мозги не варят…

— Аналогично, — вздохнув, пожимаю плечами. — Может, домой поедем? В целом у меня всё готово, это же мои исследования, моя работа, я всё это помню… Презентацию сделать только, да кое-какие данные перепроверить. Не защита ведь. Да и есть ещё время на подготовку. Просто мы, кажется, немного переоценили свои силы. Отдыхать тоже надо.

— Надо, — соглашается Даня и прикрывает глаза от удовольствия — я слегка массирую ему голову под волосами. — О-ох, ягнёночек, как же приятно… — низко, рокочуще постанывает, и мне приходится закусить щёку изнутри.

Что-то я с ним какая-то озабоченная стала…

— Поехали домой, радость моя, — хирург закидывает руку назад, ловит мою кисть, сжимает, — я тебе тоже приятно сделаю, — хитро улыбается, и живот у меня сладко скручивает. — Выспимся, а потом разберёмся с презентацией.

— Поехали, — киваю ему, и Даня, поцеловав мою ладонь, поднимается с пола, затем помогает встать мне.

— А документы? — оглядываюсь на заваленный кабинет.

— Завтра приедем, закончим, — отмахивается мужчина.

— Нет,