Соболиная Вершина - Девни Перри

Когда она назвала мне свое имя, я даже не вспомнил, кто это.

— Матео?

— Да.

— Это Лиса.

— Кто?

— Лиса. Подруга Мэдисон.

— Когда я уезжал с Аляски после той свадьбы, я не ожидала, что снова услышу о Мэдисон. Мы расстались. С ней было покончено. Я уже переехал. Я отказался от нее.

Возможно, это было моей ошибкой. Может, мне стоило остаться. Если бы я не уехал, многое бы изменилось.

Возможно, Мэдисон была бы жива.

— Лиса велела мне ехать на Аляску. Немедленно. Что Мэдисон… ушла. Сначала я не понял. Я думал, она просит меня помочь её найти, что-то вроде поисково-спасательной операции.

Но когда Лиса начала плакать, когда сказала, что Мэдисон мертва, я упал на колени на кухне в домике.

— После рождения Алли у Мэдисон началось кровотечение. Врачи не смогли его остановить. Она умерла в родильном зале.

— О Боже, — вздохнула Вера. — Матео. Мне так жаль.

В горле запершило, слова давались с трудом.

— Она мне не сказала. Девять месяцев, и она ни разу не сказала, что беременна.

Я сделал паузу, пытаясь справиться с сжимающимся в груди чувством. Смерть Мэдисон была трагедией. Но всё остальное было предательством. Об этом было труднее говорить, чем обо всем остальном, и это была та часть, которая не сделала рассказ коротким.

— Алли было два дня от роду, когда Лиса позвонила мне.

— Подожди. Что? — Вера отпрянула назад, широко раскрыв глаза.

Я кивнула.

— Семья Мэдисон собиралась забрать Алли. Лишь несколько человек знали, что я ее отец, и после смерти Мэдисон они решили, что не скажут мне. Потому что Мэдисон никогда не собиралась говорить мне. Лиса считала, что это неправильно. Поэтому она пошла против них и сделала тот самый звонок.

Слава богу. Иначе я бы не узнал о своей дочери. Я бы пропустил всю ее жизнь.

— Когда я приехал на Аляску и ворвался в больницу… ну, там всё было непросто. Семья Мэдисон отказалась признавать меня. Они говорили, что я не отец Аллейны. Мне пришлось бороться, чтобы добиться теста на отцовство.

— Серьёзно? — глаза Веры расширились. — Как они могли так поступить?

— Они хотели забрать её себе, — я пожал плечами. — Я просто рад, что смог так быстро добраться туда. До того, как они отдали Алли кому-то из них домой.

Если бы не мой самолёт, я бы не успел. Это был ещё один из тех изматывающих полётов, наполненных нервами, шоком и адреналином. Именно того состояния, которого пилоты стараются избегать.

— Когда всё утихло и результаты теста на отцовство пришли, больница передала Алли мне. Родители Мэдисон были в ярости. Они угрожали подать в суд, чтобы добиться опеки. Я понял, что мне нужно убираться с Аляски. Но даже тогда я пообещал, что они могут поддерживать с ней отношения. Что они всегда будут желанными гостями в Куинси.

— Они когда-нибудь приезжали?

— Ни разу, — ни визитов. Ни открыток на день рождения. Ни подарков на Рождество. Ни звонков. Для Алли они были так же мертвы, как её мать. — Я больше не общался с ними с тех пор, как покинул больницу.

— Идиоты, — фыркнула Вера. — Они даже не понимают, чего лишились.

— Да, — я вдохнул её аромат, едва заметно улыбнувшись. Боже, как же мне нравилось, что она злилась. Что она понимала, какая Алли особенная. Что она готова была бороться, чтобы остаться в жизни моей дочери.

Эта женщина. Она переворачивала всё с ног на голову, словно я годами носил рубашку наизнанку, а она наконец заставила меня её правильно надеть.

— Ты думаешь, Мэдисон когда-нибудь рассказала бы тебе? — спросила Вера. — Про Алли?

— Не знаю, — пробормотал я. — Я много времени провёл с Лисой в больнице. Это она отвезла Мэдисон в больницу, когда у неё начались роды. И она осталась после её смерти. Когда я задал ей тот же вопрос, она просто промолчала. Думаю, она хотела дать своей подруге шанс на оправдание.

Вера грустно улыбнулась: — Понятно.

— Когда-нибудь Алли спросит о своей маме. Надеюсь, к тому времени я буду знать, что ей сказать.

— Обязательно будешь, — сказала она, подняв руку к моей щеке. — Спасибо, что рассказал мне.

Гром снова прогремел, но Вера даже не моргнула. Её взгляд остался прикован к моему, и, когда я наклонился, чтобы поцеловать её, она полностью растворилась в этом поцелуе.

Снова мои спортивные штаны упали на пол. Футболка, которую она носила, была стянута через её голову. И когда я вошёл в её горячее, тесное тело, весь мир исчез. Буря. Прошлое. Всё, что имело значение — это Вера.

Когда мы разомкнули объятия спустя несколько часов, переплетённые конечности и покрытая потом кожа говорили обо всём. Раскаты грома утихли до слабого грохота. Ветер перестал хлестать по стенам. Дождь стал медленным и равномерным, тихим фоном, который убаюкал нас обоих.

На следующее утро, когда я проснулся и увидел Веру снова на кухне с Алли, небо было голубым. Солнце сияло.

Погода сегодня, как внутри, так и снаружи, была ясной до горизонта.

23. ВЕРА

Лайла толкнула меня локтем, пока мы стояли за стойкой в «Кофе у Иденов».

— Итак… уроки пилотирования?

Я рассмеялась: — Как давно ты хотела поговорить об этом?

— С тех пор, как Матео пришёл сюда в субботу.

— Ага, — кивнула я. — Горжусь тобой, что ты продержалась целых четыре дня.

— Это стоило мне всех усилий.

Часть меня хотела всё оставить при себе. То, что происходило с Матео, было… невероятным. Волшебным. Если я начну говорить об этом, вдруг я всё сглажу? Но рано или поздно все в его семье узнают, что я провела последние четыре ночи в его постели — если они уже не знают.

У меня и так слишком много секретов. Матео не должен быть ещё одним.

— В субботу я его немного продинамила, — призналась я. — Он был не очень-то рад.

— А вот почему у него было такое плохое настроение. Ну, ему и правда пора было немного сбить спесь, — подшутила она. — Его слишком редко динамят.

— Это был не лучший мой поступок. Мне стало стыдно, и я извинилась. Мы всё обсудили, и, думаю… мы теперь вместе? Я не уверена. Я так давно в него влюблена, что всё до сих пор кажется нереальным. Всё происходит так быстро, что я даже не успеваю осознать.

План Матео действовать постепенно был полностью отброшен. Если я не работала, то находилась в его домике. Вчера вечером, когда я предложила наконец-то поспать в своей