Что сказала бы Эрика - Вика Жукова

собой у тебя их нет? — спросила я с показной надеждой. Не то чтобы у него были проблемы с эрекцией, но я находила коробку с виагрой, а муженек шутил, что на всякий случай. Пополнял, сволочь, чтобы я не замечала.

Толику не понравился мой вопрос. Он сжал ладонью мою челюсть.

— Хочешь секса? Прощального? Хорошо, — рывком дернув меня за локоть, подтолкнул к подоконнику. Так и есть. Второй этаж. Внизу кусты. Может сигануть?

Но тут я что-то заметила. Какое-то движение по той стороне кустов. Я покашляла, надеясь что кто-то подаст голос и тогда я спасена. Но в ответ только шелест листвы и пение птиц. Наверное, помереть здесь будет не так уж и плохо.

Бывший начал меня тискать, за грудь, сжимать талию, заставляя прогнуть поясницу. Шлепнул поверх джинс по заднице, а потом начал пробираться к пуговицам.

— Тело у тебя ничего стало, кстати. Не то что раньше. Будешь сверху, а то мне еще ехать, — Он кивнул на трухлявую тахту, я про себя усмехнулась. Гад хочет силы сэкономить?

— Погоди. Но давай не будем забывать о элементарных правилах гигиены? — поморщась, гаркнула я, когда его рука заползла в трусы.

— Вот Вер. Ты всегда такая. Никакой спонтанности.

— Я несколько дней не мылась. Чесаться потом будешь. Впрочем, как хочешь.

— Где я тебе здесь душ найду?

— Бутылку подай. Я подмоюсь, — протянула руки, надеясь что животный инстинкт затуманил парню разум, ждала что развяжет.

Толик кинул бутылку мне.

— Ты меня за лоха держишь? Вон угол, вот вода, я пока покурю.

— Я не могу при тебе! — посмотрела на негодяя исподлобья.

— Ну, можем по-другому, — он провел языком изнутри своей щеки, намекая на оральные ласки. Я залилась краской, от злости. Но Толик странно заулыбался. — Ты своему гандону уже делала, да? Ну конечно. Иди сюда, — злобно выбил бутылку, сдернул джинсы и усадил на подоконник.

Я в панике чуть не закричала.

Мне омерзительны его прикосновения, поцелуи, и мысль о том, что он собирается делать.

Упасть назад. Повезет, сломаю шею.

И вдруг я заметила в коридоре его. Матвея. Мой Матвей. Боже. Как он меня нашел?! Неужели Мила сказала?

Сердце забилось еще сильнее. Что сейчас будет?

— Развяжи руки, я хочу тебя трогать, — прошептала я, ласкаясь лицом о щетинистую щеку бывшего. Матвей явно услышал меня и был ужасно недоволен. Он огляделся, ища что-то.

— Ммм, черт с тобой. Все равно у меня пистолет. Надумаешь сбежать, пристрелю. Искать тебя будут долго.

Матвей нахмурился, а я кивнула на сумку возле двери.

Толик принялся возиться с веревкой. Он вошел во вкус, перевозбудился, пальцы не слушались, он пытался развязать узел зубами.

— Скорее, я вся горю, — простонала я, глядя на теряющего терпение Матвея за порогом. Он махнул рукой, чтобы я отошла.

— Видно сильно изголодалась по нормальному мужику, девочка моя, — от самодовольства в его голосе меня замутило. И в то же время смешно.

— Ой, подожди, — но вместо долгожданного поцелуя, я заставила его отойти, наклонившись якобы снять штаны.

Варианта было два — ударить этому уроду по торчащей колокольне между ног, или в кадык.

Но внезапно зазвонивший телефон Матвея вспугнул Толика. Я растерялась сама и вместо первого резко стукнул тому в горло, и оттолкнула.

— Вера, сюда! — крикнул Матвей. Толик позади меня хрипел, но не упал.

Я споткнулась об бутылку валявшуюся на полу, бухнулась в ноги Матвею.

Раздался выстрел. Я испугалась.

— Нет. Нет. Нет, — лихорадочно принялась повторять, хватая Матвея за одежду, карабкаясь по нему, боясь, что Толик его пристрелил.

— Сука, — раздалось позади, и с грохотом бухнулось на пол.

Матвею удалось достать пистолет Толика из сумки и прострелить тому бедро. Бывший скулил, обзывая нас, проклиная и продолжая угрожать.

— Все, Вер. Все закончилось, — Матвей поднял меня, прижал к себе, шепча на ухо успокаивающие слова. Ему пришлось посторониться. Группа людей в форме заполнили помещение, забрали Толика, сумку, пистолет из рук Матвея.

— Пройдемте, Матвей Антонович. Мы свою часть договора выполнили, — мужчина с погонами хлопнул моего спасителя по плечу. А потом протянул наручники.

Эпилог

Два месяца Матвей провел в СИЗО.

Он «добыл» информацию о сговоре своей бывшей с Толиком, и ее махинации с ключами от моей квартиры, спас меня от мерзавца, а его едва ли не сделали главным злодеем.

Толика осудили за похищение человека, накинули за попытку побега. Этот урод даже с простреленной ногой возомнил себя гангстером. Я старательно избегала этой темы. Новость попала в газеты, а оттуда быстро добралась до моих знакомых и родственников. Отец хотел меня забрать к себе, но я отказалась. Мы с Матвеем справились. И справимся потом, чтобы ни случилось. Я не одна. Мне больше не нужна Эрика, потому что меня защитит Матвей.

Лера нашла себе идеального парня и переехала к нему. Обычный официант, который видел ее в одном и том же кафе, но в разных образах, увидел ее настоящую, пригласил на свидание. Он же несколько раз выручал ее, когда нерадивые ухажоры сбегали, не оплатив счет или бегали из зала в зал, находясь в тяжелом выборе двойного (тайного)свидания

В квартире снова стало одиноко. Но по крайней мере, я не чувствовала опасности.

А еще, я отомстила Миле, за попытку поссорить нас с Матвеем, за слабительное, за сговор с Толиком. Но главное, эта гадина слила фотографии, где ее теперь уже бывший парень избивает невинного человека, Толика то есть. Те самые фотографии, которыми меня пытался шантажировать этот негодяй.

— Эй, Людмила! — крикнула я, случайно увидев ее на улице темным вечером. Мне не спалось, я вышла прогуляться (с шокером и баллончиком слезоточивого газа в кармане), а девушка выпорхнула из такси.

— Я Милана, а не Людмила! — огрызнулась та, пытаясь вглядеться в мое лицо под светом фонаря. — А, это ты убогая. Поздравляю. Выжила, — ехидно прыснула та.

— Ты зачем фотки в газету отправила? — предъявила я. — У него теперь с карьерой проблемы будут!

— Нет карьеры, нет проблем. Не преувеличивай. Ты мне потом спасибо скажешь, когда твой придурок вернется к отцу и займется бизнесом.

Я смотрела на нее, и мне было ее жаль. Красивая, хитрая, хищная, но в принципе-то одинокая.

Но жалость к этой стерве не лишили меня возможности треснуть ей по щеке. Хотя, ей богу, всадить ей в бочину шокер и наблюдать ее конвульсии было бы гораздо прозаичнее.

Ахнув, та отскочила от меня.

— Ты, мерзкая гадина! Да я тебя…

— Заявление напишешь? Валяй. Матвей тебя тогда пальцем не тронул, но ты уверяла обратное. Еще и свидетелей нашла.