Моя мятежница - Райан Кендалл

Уголки моих губ приподнимаются, затем быстро опускаются, когда накатывает грозовое облако пугающей мысли.

– А что, если они снова начнут протестовать?

– Тогда тебе повезло, что у тебя – чертовски хорошая служба безопасности.

Мое сердце сжимается, а с губ срывается едва заметный смешок.

– Да? Я слышала, глава нашей охранной компании по-настоящему крутой парень.

– Не такой крутой, каким был раньше. – Холт переплетает свои пальцы с моими и помогает мне подняться на ноги. – Мне кажется, у него появилась некоторая слабость к женщине, в которую он влюбился.

– Влюбился, да?

Его подбородок опускается с решительным кивком, затем он сокращает то небольшое расстояние, что осталось между нами.

– Я уверен в том, что сказал. Я счастлив с тобой, как никогда и ни с кем не был, Иден.

Он заправляет мои волосы за ухо, его пальцы скользят по нежной коже моей шеи. Самое простое, легчайшее прикосновение, и мое сердце трепещет в груди, словно птичка в клетке.

– Ты счастлива? – тихо спрашивает он.

– Да, – шепчу я в ответ. Это самый простой вопрос, на который я когда-либо отвечала. – Я так счастлива с тобой, Холт. И не хочу отказываться от этого.

– Тогда не надо. Эта чушь пройдет. Нам просто нужно немного времени. – Он делает паузу, затем добавляет: – И, возможно, помощь кого-то, кто разбирается в связях с общественностью.

Я сдерживаю смех.

– Гретхен тоже так сказала. Думаю, если моя лучшая подруга и мой парень говорят одно и то же… – Я замолкаю, осознавая, что только что сказала. – То есть, я не хотела… – Жар разливается от груди к щекам, но Холт просто улыбается. Широкой, гордой улыбкой, от которой в уголках его глаз появляются морщинки. Кажется, я никогда не видела, чтобы он улыбался так широко.

– Парень? Мне нравится, как это звучит.

Прежде чем я успеваю сказать еще хоть слово, он дотрагивается пальцами до моего подбородка, а после мягко, нежно целует мои губы. И вскоре голова у меня кружится по совсем иной причине. То, как этот мужчина целует меня – так уверенно, непоколебимо, будто дает обещание каждым прикосновением своих губ к моим, подкупает. И я обещаю в ответ, крепко держась за его плечи, что не собираюсь отпускать его никогда.

Так проходит несколько минут, пока я не вспоминаю, где нахожусь, и не понимаю, что мы целуемся в моем кабинете. Я отстраняюсь, в глазах шок, они широко распахнуты. Я шепчу:

– Вот черт, нам не стоит заниматься этим на работе.

Но Холт лишь смеется и вновь притягивает меня к себе.

– Кому какое дело? Как будто все и так уже не знают.

Глава 29

Холт

Месяц спустя

Это была ужасная идея. Худшая из возможных.

Мы с Иден съехались несколько недель назад и решили организовать у себя ужин на День благодарения. Собралось много игроков команды – те, у кого семья живет далеко, и те, кто еще не обзавелся семьями.

Ну, собрались все, кроме Брауна.

Мы с Иден решились и пригласили наших мам, потому что они еще не успели познакомиться, и, откровенно говоря, мы оба хотим поскорее с этим покончить. Пока все идет немного неловко, но мы с Иден проходим через это вместе.

– Боже мой, индейка! – кричит Иден из кухни.

Теперь, почувствовав запах дыма, я поворачиваюсь и несусь туда. Окинув быстрым взглядом комнату, где собрались наши гости, понимаю, что паники Иден, кажется, никто не заметил, и тихонько пробираюсь на кухню, чтобы проверить, как она. Когда я добираюсь до места, из дверцы духовки валит густой черный дым, и Иден захлопывает ее.

Когда она поворачивается ко мне лицом, я вижу написанное на нем разочарование. Ее нижняя губа дрожит, и я обхватываю ее щеки ладонями, касаясь губ большим пальцем.

– Все испорчено, – со вздохом сетует она.

– Эй. Плюнь на это, дорогая.

– Но…

Я поцелуем заставляю ее замолчать.

– Ничего не испорчено. У меня есть план. – Я подмигиваю ей. – Просто дыши.

Она делает глубокий вдох через нос и слегка покашливает, ведь кухня действительно полна дыма. Я отпираю, а затем распахиваю окно, надеясь, что хотя бы слабое проветривание поможет.

– Какой у тебя план? Заказать пиццу? Все закрыто. Холт. Мы облажались! – Она драматично вскидывает руки. Иден выглядит так, будто вот-вот расплачется, и я знаю, что на самом деле дело не в индейке. Я знаю, она хотела, чтобы сегодняшний день прошел идеально. С тех пор как умер ее дедушка, она чувствовала прессинг из-за очень большой ответственности, свалившейся на нее. И я знаю, что она терпеть не может, когда выглядит глупо перед своей матерью.

Вот почему сегодня я не собирался оставлять что бы то ни было на волю случая или позволить чему-либо пойти не так. Иден нужно напомнить, что – как я уже не раз говорил ей – я всегда буду защищать ее.

– Холт? – умоляет она.

Я оставляю на ее полных губах быстрый поцелуй.

– Ладно. Итак, я увидел один флаер… того модного продуктового в квартале отсюда. Он тебе нравится, как мне помнится.

– У Флейшмана? – Ее брови сходятся на переносице.

– Точно, да. У них была реклама запеченных индеек ко Дню благодарения. Я заказал одну, на всякий случай.

– Ладно, это еще хуже, чем сожженная мною индейка. То, что ты знал, что я потерплю неудачу.

Нахмурившись, я качаю головой.

– Все не так.

Ее глаза распахиваются, мы встречаемся взглядами.

– Тогда как ты вообще объяснишь это? – Она упирает руки в бока.

Я сжимаю ее плечи.

– Я знаю, сколько едят хоккеисты. Просто подумал… на случай, если нам понадобится еще еда. Знаешь, как с пиццей, которую пришлось заказывать в прошлый раз, когда ты пригласила парней в гости?

– О. – Она смягчается, ее губы приподнимаются в улыбке. – Да. Это было… спасибо. Наверное, это была хорошая идея.

Я улыбаюсь ей в ответ. Это правда.

– Но как мы…

Еще раз быстро ее целую, поскольку сейчас мне чертовски приятно быть ее рыцарем в сияющих доспехах.

– Аспен заберет ее по пути сюда. Она будет с минуты на минуту. И все уже приготовлено, так что нам останется лишь разложить их по тарелкам.

– Их? – Она снова вскидывает брови.

Я переминаюсь с ноги на ногу.

– Ну, я на самом деле заказал две индейки. Еще три тыквенных пирога и гарнир из картофельного пюре.

Иден в шоке.

– И это все?

Я пожимаю плечами, окидывая ее застенчивым взглядом.

– И еще ветчина, соус и две дюжины чесночных рулетиков.

Она смеется.

– О, боже мой, ты сумасшедший, но я тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю.

Иден смотрит на кухонный островок, указывая на разложенную там еду.

– Но я испекла шесть яблочных пирогов и два тыквенных.

– Я знаю, милая. Опять же, это просто на всякий случай. Хоккеисты съедают около шести тысяч калорий в день, когда идет сезон.

Она должна это знать. В конце концов, именно она однажды рассказала мне об этом.

Иден закатывает глаза и пересекает кухню, чтобы выключить плиту. Я пользуюсь моментом, чтобы полюбоваться ее задницей. Прекрасный вид, что тут сказать?

Когда через несколько минут появляется Аспен, я отвлекаю маму Иден парой интересных вопросов о диете ее ши-тцу – узнавая больше, чем мне хотелось бы, – тогда как Иден и Аспен прокрадываются на кухню, чтобы достать еду из пластиковой упаковки и жестяных контейнеров и сервировать блюда.

Несколько минут спустя мы все сидим за двумя длинными столами, установленными в гостиной. Иден сама украшала их.

На прошлой неделе она, невероятно взволнованная, позвонила мне из магазина рукоделия, где нашла искусственные сосновые ветки, осенние листья, миниатюрные тыквы, сосновые шишки и целую кучу белых свечей. Каким-то чудом она превратила это все в искусно выглядящие украшения для центра каждого стола. Весьма впечатляюще.

Я сижу рядом с Иден, а наши мамы устроились напротив, все еще болтая. Тема на этот раз – лучший салон маникюра. Парни расселись за двумя столами. Неудивительно, что Алекса нет. У нас с ним вовсе не вражда, но давайте просто скажем, что ситуация по-прежнему неловкая.