Месть королевы мафии - Шивон Дэвис

отвечает она, доставая из сумочки новую резинку. В каком-то гипнотическом оцепенении я наблюдаю за тем, как она собирает волосы в пучок. — У меня есть имидж, который нужно поддерживать, а также репутация. Мой образ стратегически продуман.

Я не сомневаюсь, что все ее действия стратегически и тщательно продуманы.

— К тому же, они мешают. Я хочу смотреть мужчине в глаза, когда буду стрелять ему в голову.

— Приятно слышать, — говорит Диармуид, появляясь у нас за спиной. Он широко ухмыляется. — Мэм. Рад встретиться.

Взяв руку моей жены, он подносит ее к губам.

Коварный ублюдок.

— Я воздержусь от взаимностей, пока не узнаю, что ты пришел нам сказать, — отвечает Катарина, соскальзывая с табурета, когда Диармуид опускает ее руку.

— Я уважаю это, — он поворачивается, чтобы пожать мне руку.

— Давайте поговорим внизу, — я хватаю свою куртку и беру жену за руку, а затем веду за собой. Диармуид и двое его людей следуют за ней, а Рикардо и пара моих людей спускаются по лестнице и заходят в обшарпанный подвальный офис, который все еще воняет мочой, кровью и потом спустя годы после чистки.

— Вы либо с нами, либо против нас, — говорит Катарина, не жалея слов, как только за нами закрывается дверь.

— В смысле? — Диармуид улыбается. — Мне нравятся женщины, которые высказывают свое мнение.

Она бросает на него нетерпеливый взгляд, садясь в кресло за столом. Я занимаю одно из кресел впереди, как и Диармуид.

— У нас нет целого дня на разговоры, — говорит моя жена, и я подавляю улыбку.

— Мне нужны гарантии, — Диармуид бросает взгляд между нами. — Я очень рискую, находясь здесь.

— Прекрати нести чушь, О'Хара, избавь нас от нее, — говорю я.

— Лопес планирует предать вас, — признается он, не удивляя меня. Он собирается заключить сделку с «Триадой» и прийти за нами.

— Дай угадаю, — говорит Катарина. — Он не желает отчитываться перед женщиной.

— Если в двух словах, — подтверждает Диармуид, проводя пальцами по своим рыжевато-коричневым волосам.

— Но дело не только в этом, — добавляю я.

— Так и есть, — Диармуид смотрит мне прямо в глаза. — Последние десять лет мы были хозяевами своих дел. Теперь ты просишь нас докладывать все тебе, и это никого не устраивает.

— Мы ценим твою честность, — говорит Катарина. — Но все меняется, так будет и впредь.

— Вопрос в том, согласен ли ты с нами, или это просто прощупывание почвы? — спрашиваю я.

— Нет. Я здесь, потому что адаптация — правило номер один в этом бизнесе, и только дурак откажется от такого выгодного предложения.

— Пять процентов будут твоими, если ты гарантируешь нам свою преданность и поможешь уничтожить мексиканцев и китайцев, — Катарина барабанит ногтями по исцарапанной поверхности потертого стола.

— Мне нужно обсудить это со своей командой, но я уверен, что мы поладим.

— Нет, — Катарина наклоняется вперед. — Нам нужен ответ прямо сейчас. Если уйдешь отсюда, не поклявшись в верности, ты — наш враг.

Внутри меня разгорается гордость. Я вижу, что она достойна своего положения.

Диармуид смотрит на меня, умоляя взглядом. Я верю, что он искренен и просто хочет проявить уважение к своим советникам, вынеся вопрос на официальное голосование. Я подозреваю, что он сталкивается с большим количеством дерьма, потому что большинство людей, которые ему подчиняются, намного старше, и его молодость стоит поперек у них в горле и заставляет сомневаться во всем, что он делает. Это правда отстой. Однако, бывают случаи, когда лидер должен руководить и принимать решения без голосования. Он достаточно умен, чтобы понять это.

— Ты слышал мою жену. Она — босс. Как она сказала, так и будет.

Я сверлю его взглядом, безмолвно умоляя поступить правильно.

Он медленно кивает.

— Хорошо. Прекрасно, — он поворачивается лицом к Рине, вставая. — Сделка в силе, моя преданность и мое слово за вас. Мы поможем вам убрать мексиканцев и «Триаду», навести порядок и создать новую структуру.

Жена встает и протягивает ему руку для рукопожатия.

— Приятно иметь с тобой дело, мистер О'Хара. Я с нетерпением жду возможности поработать с тобой.

— С удовольствием, донна Греко, — повернувшись ко мне, он пожимает мне руку и говорит: — Ты счастливый ублюдок.

Глава 20

Массимо

Нас скрывает ограждение от водителя, моя жена устраивается в кресле и застает меня врасплох. Ее теплые, мягкие, голодные губы с жадностью опускаются на мой рот, и я настолько ошеломлен, что мне требуется несколько секунд, чтобы поцеловать ее в ответ.

Катарина толкает меня на сиденье и забирается сверху, ее платье задирается. Я едва успеваю сделать вдох, как ее рот снова захватывает мой, и она поглощает меня так, словно я шведский стол со всеми ее любимыми блюдами. Прижавшись к моему стояку, она сжимает бедрами мои бока.

Я не жалуюсь, но ситуация быстро обостряется, и так дело не пойдет.

Призвав на помощь огромное количество самоконтроля, я осторожно беру Катарину за руки и заставляю отодвинуться, приподнимаясь. Она прижимается к моим коленям, спиной я упираюсь в дверь, и мы оба задыхаемся.

Мой член твердеет, и каждая пульсирующая боль становится беззвучным криком разочарования.

Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, и она прижимается своим сексуальным телом к моей груди, а ее рот опускается к моим губам.

— Подожди, милая, — говорю я, кладя руки ей на плечи, чтобы удержать ее на расстоянии. Если она снова поцелует меня, все ставки будут сделаны, а мне нужно довести дело до конца. Моя жена хмуро смотрит на меня, и я провожу большими пальцами по морщинкам.

— Мне нравится, что ты набрасываешься на меня, как какая-то сексуально озабоченная, но что привело к этому?

Ее гнев мгновенно вспыхивает, и я обхватываю ее за поясницу, удерживая на месте, пока она пытается отстраниться.

— Не так быстро, — я бросаюсь к ней и накрываю поцелуем ее аппетитный рот, надеясь стереть хмурый взгляд. — Я хочу поговорить.

— Я не хочу разговаривать, Массимо.

Ее пальцы перебирают волосы на моем затылке, и мне невероятно трудно сосредоточиться.

— Ясно.

— Я думала, ты этого хочешь? Мы наконец-то на одной волне, — мурлычет она, хлопая ресницами, наклоняя голову набок и облизывая губы в намеренной попытке сбить меня с толку.

Это почти срабатывает, потому что с трудом вспоминаю, зачем мне это нужно.

Я стряхнул туман похоти.

— Хочу, mia amata.

Я подношу ее запястье ко рту, задерживаясь губами на ее чувствительной коже, заглядывая в ее глаза. Невозможно отрицать, что я желаю ее, и мне очень нравится этот ее румянец, но я не могу позволить ей брать контроль.