Девочка Лютого (СИ) - Саша Кей

это самосвал с песком, им уже осточертело.

Проскочив арку, мы обе выдыхаем.

— Очень надеюсь, что Олег не толкнул меня на что-то противозаконное, — ворчит Лиза.

— Нет-нет, — заверяю ее я. — Я просто хотела уйти незаметно.

Хитро взглянув на меня, она хмыкает:

— И для этого нужно было привлечь Олега? Ладно, я не буду задавать стремных вопросов.

— А я, пожалуй, буду, — улыбаюсь я. — Почему «дирижабль»?

Лицо Лизы мгновенно вспыхивает.

— Потому что Олег — козлина! Запомнил сам, и мне мой позор забыть не дает.

Звучит вполне соответствующе моему представлению об Олеге.

— Ты — его девушка? — уточняю на всякий случай, хотя Лиза не очень похожа на любительницу водорослей из банки.

— Нет, я — его должница, — вздыхает она. — Вот как он это провернул? Нифига не выполнил, что обещал, а я все равно ему должна! Кстати, он сказал, что перезвонит тебе в восемь вечера, а пока телефончик лучше не брать.

Ничего не понятно с этой Лизой, но крайне интересно.

— А куда мы едем?

— Да мы уже почти приехали, — она показывает на двенадцатиэтажку впереди. — Нам вон туда.

— А не близко мы? — меня терзают сомнения.

— Вряд ли тебя будут искать под самым боком. И уж тем более не в моей квартире, я не знаю никого в том доме, откуда ты вышла.

— Это твоя квартира? — мне неудобно. Олег совершенно бесцеремонный тип.

— Ага, но я там не живу. Сто двадцать восьмая. Можешь перекантоваться. Вот ключи…

Но «вот» случается далеко не сразу, Лиза долго перебирает в сумке, прежде чем откопать и передать мне ключи с большим брелоком.

— Лифт, скорее всего, не работает. Так что будь готова к физнагрузкам, ну и в холодильнике мышь повесилась, — и усмехнувшись каким-то своим воспоминаниям дополняет. — Серая.

Я отмахиваюсь:

— Существует же доставка.

Таксист высаживает меня у дома Лизы, и она внезапно серьезно говорит мне на прощанье:

— Хорошо обо всем подумай. Может, ты права, а может, нет.

У нее начинает надрываться телефон. Посмотрев, кто там, она закатывает глаза, но лицо ее светится счастьем. А мне становится завидно.

— Ладно, если что, звони на этот номер! Не забудь его сохранить. Лиза Морозова. Все, мне пора! А то меня босс потерял, — она кивает на исполняющий латину телефон и, махнув рукой на прощанье, она оставляет меня с зажатыми в кулаке ключами.

Смотрю на Лизин дом и вздыхаю. Я не спросила на каком этаже квартира, но, раз меня предупредили про нагрузки, явно не на первом.

Но стоит мне сделать шаг в сторону подъезда, как начинает звонить уже мой телефон. И это не Лиза, которая собирается мне сообщить, сколько этажей вверх мне пилить, и не Олег, интересующийся, все ли удалось.

Макс Лютаев обнаружил, что меня нет.

Глава 46. Двойные стандарты

Возможно, что Макс звонит мне еще со встречи или по дороге домой, но что-то мне подсказывает, что он уже вернулся. Я слабо представляю, чтобы Лютаев позвонил мне сказать что-то милое, не в его это духе. Он бы прислал сообщение: «Буду через пятнадцать минут».

Я пялюсь на телефон. Мне кажется, что у рингтона сейчас даже тональность зловещая.

Как и обещала Олегу, я оставила Максу записку, защемив ее дверью.

«Мне нужно побыть несколько дней одной и о многом подумать. Пожалуйста, не ищи меня. Карина».

Даже если этого Максу недостаточно, чтобы оставить меня в покое, то объяснять ему что-то сейчас я не готова, мне надо разобраться в себе и успокоиться. Разговаривать с ним сейчас — плохое решение, Лиза права, не стоит брать трубку.

Но в груди что-то тянет, а сердце просит: «Давай. Ответь. Вдруг все не так, как ты думаешь». Я вспоминаю лицо Макса, его глаза, и палец сам собой тянется, чтобы принять вызов.

— Карина? — у меня все замирает внутри от этого грозного голоса. — Ты где? Что все это значит?

Я чувствую его злость и напряжение.

— Макс, я… ты нашел мою записку?

— Нашел, Карина, нашел. Очень информативно. Прям все понятно. Она прекрасно все объясняет, но я, наверно, тупой, поэтому давай-ка голосом: какого хрена?

Лютаев еще сдерживается, но по тону понятно, что надолго его терпения не хватит.

— Какого хрена ты сбежала тайком? Что это за секретная операция, а? Я вот и так думаю, и эдак, и все равно не въезжаю. Хотя ход с подругой и такси я оценил. Мата Хари просто! Говори, где ты, и я тебя заберу. Мне не нравится не только твоя выходка, но и твоя безголовость. Каплина сегодня видели в нашем районе. О чем ты думаешь?

— Я буду осторожной, — в груди опять что-то вздрагивает. Макс обо мне волнуется. — Мне надо немного подумать…

— Подумать о чем? — свирепеет Лютаев. — О чем ты собралась думать в одиночестве, и когда ты вернешься?

— Может быть, через пару дней, — неуверенность в моем голосе бесит Макса еще больше.

— Через пару дней? Может быть? — слышу, как он что-то громит. — А может, не через пару? А может, не вернешься вообще?

— Может, и не вернусь, — еле слышно отвечаю я.

Я наворачиваю уже, наверное, сотый круг перед подъездом. Слышу, как Макс набирает в грудь воздух, пытаясь успокоиться и не орать на меня.

— В чем дело, Карина? Ты можешь объяснить? Ты хоть представляешь, что я успел передумать, пока до тебя дозванивался? Что я тебя вчера напугал, сделал больно, что-то тебе повредил… Мы можем съездить в больницу прямо сейчас…

— Нет! — этого еще не хватало. — У меня ничего не болит!

— Или ты решила, что я не способен разрулить ситуацию с Каплиным? Тебе нужно просто немного подождать, мы с полицией уже работаем над этим…

Макс и полиция. Снова.

— Тебе что-нибудь говорит имя Анатолия Смолина? — решаюсь я задать свой вопрос.

Пауза.

— Нет, впервые слышу. Но, судя по тому, что ты Карина Смолина, речь о твоем родственнике.

Не слышал? Или забыл? Что нам до чужих людей, не так ли?

— Это мой отец. Его сбил насмерть мотоцикл, которым управлял Сергей Меркушкин.

Еще одна пауза, длиннее и тяжелее.

— Я соболезную. Какой реакции ты от меня сейчас ждешь? Я не понимаю. Причем тут твой побег? Какоео он имеет к этому отношение?

— Самое прямое! — взрываюсь я. — Или ты думаешь я могу спокойно находиться рядом с человеком, который не дал этому уроду сесть в тюрьму?

Я так нервничаю, что прокалываю палец острым краем брелока Лизиных ключей, которые я то достаю из кармана, то кладу обратно.

— Так. Вот, значит, что, — голос Макса преисполняется яда. —