Замуж в наказание (СИ) - Акулова Мария

– Привет… – Здоровается. Я в ответ киваю. В горле пересохло.

Обвожу взглядом кухню. На спинке одного из стульев висит снятый Айдаром пиджак. На столе рядом – смотанный рулетом галстук. Рукава рубашки закатаны, как было в нашу первую брачную ночь. Массивная открытая бутылка. Стакан. И ничего съестного. Даже конфет.

Возвращаюсь к лицу. Мне кажется, муж выглядит уставшим. Зачем тогда сидит? Шел бы спать…

– Ты меня ждешь? – спрашиваю, зная, что не обрадуюсь, услышав «да». Айдар же просто усмехается.

Медленно едет взглядом по мне. Таким внимательным, что мне хочется скукожиться. Поджимаю пальчики на ногах.

В голове внезапно вспыхивает фантомный женский смех из соседнего номера. Передергивает.

– Вы будете сидеть или спать пойдете? – мужские глаза возвращаются к моему лицу. Они опять темнее, но я больше не поверю. Просто выдерживаю, усилием воли притормаживая бой сердца. Не волнуйся ты, дурное… Это ничего для нас не значит…

– Мы на ты.

Слова мужа звучат неожиданно. Ненадолго теряюсь. Сжимаю губы. Продолжаю чувствовать внимательный взгляд. А еще дискомфорт.

Айдар смотрит пристальней, чем обычно. Я снова вспоминаю, что замужем за прокурором. Хотя разве можно о таком забывать?

– Ты будешь сидеть или спать пойдешь? – Сама не знаю, зачем исправляюсь. Может надеюсь увидеть во взгляде Айдара зажегшееся одобрение?

Но и его тоже нет.

Муж смотрит пристально. Даже глаза немного сужает. Вот сейчас я заплатила бы деньги, лишь бы не узнать, о чем.

Не выдержав долго, отвожу взгляд. Цепляюсь за оставленный еще утром на кухонном столе чистый стакан. Решаю, что срочно хочу выпить воды. Открываю криник с питьевой. Лью много. Пью жадно.

Когда ставлю, рядом опускается еще один. В нем на несколько глотков меньше древесного цвета жидкости. А вот алкогольный запах я чувствую сильно.

Не до противного, но до мурашек.

Айдар останавливается близко. Пожалуй, слишком. Не перекрывает мне дорогу, я по-прежнему могу его обойти, но почему-то не спешу.

Сглотнув, приподнимаю голову.

– Тебе тоже налить?

– Я со своим.

Айдар поднимает стакан и покачивает. Наклоняет ко мне. Это предложение, от которого я отказываюсь.

После первого моего опыта с шампанским было плохо и морально, и физически. Мне это ни к чему.

– У тебя всё хорошо? – Ненавижу себя за бесхребетность, задавая вопрос. Мне должно быть безразлично, я должна подозревать ревность и упиваться тем, что план сработал. Но не могу. Волнуюсь.

Его мир явно не замкнулся на фиктивной жене. Могло случиться что-угодно.

– Где-то на пятерку…

– По пятибалльной?

– Десяти.

Киваю, хотя этот жест – не свидетельство моего понимания. Он близко. Я волнуюсь. Он говорит. Я трачу всю себя на то, чтобы правильно воспринять.

Мы впервые так близко после той ночи. Я впервые могу задать мужу все вопросы, но не рискую.

Он тянется к моему лицу, ежусь, но не запрещаю. Чувствую пальцы, сглатываю и закрываю глаза.

Как не думать, что трогал ими другую? Как не думать?

Айдар ведет несколько раз по щеке, я борюсь с желанием податься навстречу. Страшно показать свою слабость.

Вспоминаю его «прости, не надо было». Злюсь, дергаюсь, смотрю в глаза. Хочу ляпнуть что-то острое, но не успеваю.

Прокурор ведет допрос на опережение.

– Помирились с мальчиком?

Мне кажется, что взрываюсь. Комнату должен был бы осветить фейерверк из злости, отчаянья, усталости и обиды. Но это всё поглощает оставленная раскрытой душа.

В голове – скрип кровати. Там был не он, конечно, но разве это что-то меняет?

Он думает, в ту ночь я была пьяной и обиженной. Переспали – пожалела бы. Пожалуй, сейчас я даже готова признать, что скорее всего прав. Я пожелала бы, потому что он свои привычки ради меня не бросит.

– Да. Всё чудесно.

Я хотела бы, чтобы в нем заискрило так же, как во мне, но это невозможно. Кивок, глоток, стакан опять опускается на столешницу.

– А посреди ночи почему сбежала?

Не ваше дело.

– Нравится эта кровать.

– Глаза как будто красные…

– Прекратите… – Выдыхаю и мотаю головой. – Глаза, как глаза.

– Глаза, как глаза… – Айдар повторяет мои же слова. Волоски на руках поднимаются. Мне кажется, есть смысл, который я не улавливаю.

Муж смаргивает, я тоже.

Понимаю, что нужно уйти. Вот сейчас.

Делаю шаг в сторону и мимо.

Айдар ловит за руку, я почему-то пугаюсь.

Оглядываюсь, хмурюсь.

Он снова, как однажды, ведет большим пальцем по нежной коже запястья. Это так злит, что дергаю.

– По договору вы меня не трогаете.

Произношу раздраженно, смотря в глаза с вызовом. И если изначально я в них видела тоже раздражение, эмоции, намек на шторм, то сейчас в них снова штиль.

Муж разжимает пальцы, я тяну на себя и тру словно обожжённую кисть.

– По договору я тебя не трогаю. Спокойной ночи, Айлин.

Разворачиваюсь и шагаю прочь. Чувствую взгляд спиной. Оставляю сердце на кухне.

Глава 23

Глава 23

Айлин

В перерывах между страданиями из-за отлучек фиктивного мужа я изо всех сил стараюсь жить.

Я извлекла урок из своего первого не самого удачного опыта «мести». Хотела бы сказать, что больше таким не занимаюсь, но, к сожалению…

Просто теперь всегда выбираю другую гостиницу. Получше. Приезжаю, ночую, возвращаюсь домой. Понятия не имею, сколько это будет длиться. Наверно, пока Айдар не скажет, что его другая хочет большего. Я стала откровенно лишней.

Хочу быть готовой. Уйти с гордо поднятой головой, а не отползти скулящей жалкой собачонкой.

Мне еще несколько раз писала мама, просила выйти с ними на связь относительно учебы. Я проигнорировала. Возможно, они спрашивают что-то у Айдара, передают какую-то информацию через него, но до меня она не доходит.

За это я своему мужу очень благодарна.

Как и за возможность хотя бы в чем-то пойти по своей дорожке.

Сегодня я заплатила за обучение на новой специальности. День суетной. Нужно было приехать в университет, получить платежку, потом в банк. Теперь – с квитанцией назад. Ох…

В прошлой жизни этим за меня занимался бы папа. Возможно, помог бы Бекир. Теперь я всё делаю сама. Через силу заставила себя напомнить Айдару про деньги. Через силу поблагодарила, хотя это и несправедливо. Когда они оказались на счету, снова стало стыдно и горько.

Почему мы не муж и жена? Почему я не могу броситься ему на шею, расцеловать щеки и нашептать, как сильно люблю? Я так этого до сих пор хочу…

Но занимаюсь собой.

Захожу на новый факультет, оглядываюсь, волнуюсь и предвкушаю. Стучусь в деканат. Меня встречают улыбчивые, добродушные методистки. Забирают квитанцию и поздравляют с зачислением. Приказ будет чуть позже, а меня добавят в рассылку курса. Объясняют, как разобраться в расписании. Консультируют, к кому из преподавателей подойти, как будет происходить засчет дисциплин.

Из их уст всё звучит очень просто, но стоит мне выйти – голова пухнет. Очень много информации. Из-за этого – страхов. Но поделиться ими не с кем. Грустно.

Я не маленькая, понимаю, что дружба со старыми однокурсницами быстро угаснет. Так уже было со школьными. У нас разом стало в миллион раз меньше тем. С новыми получится ли – не ясно. У Лейлы, возможно, скоро появится малыш. И это тоже пугает. Я никогда не была одиночкой. Я привыкла к жизни в стае, но что делать, если свою стаю я создать не способна?

Я вышла из деканата с чувством эйфории, а пока спустилась с четвертого на первый этаж по ступенькам – умудрилась загрустить.

К моей груди прижата папка. На ногах – очередные каблуки. Юбка сегодня – впервые за долгие годы выше колена. Купила потому, что захотелось дерзости. И не могу сказать, что пожалела. Кажется, я переоценила привлекательность своих коленок. Они никому не нужны. Не только прокурору.