Я стану твоей защитой (СИ) - Поллина Лена

Нет. В работе все по-прежнему под контролем, а вот в личной жизни какая-то свалка из фактов и эмоций.

Мои родители усыновили Лешку и Дашу – это факт.

Меня разрывает от того, что она стала в миллион раз недоступнее — это эмоция.

По всем меркам в моих руках сейчас самые паршивые карты.

Любой мой ход-приведет к проигрышу, но сидеть с картами на руках уже нет сил.

— Тебе чай с молоком? — обращается Яна к Даринке и забрав из ее рук телефон с мультиками, откладывает его в сторону под недовольный писк моей племяшки.

— Я не досмотр-рела — возмущается лохматая голова, но ее мать награждает капризулю полным игнором и поставив тарелки с кашей и фруктами наливает в пластиковую кружку чай.

Чай с молоком – извращение в семье Агачевых при виде которого я невольно дергаю плечами.

Перемещаю взгляд на окно и долго рассматриваю гранатовое дерево. Даринка вчера уговаривала меня сорвать ей один, но он пока кислый. Дозреет гранат только через месяц и моя девочка наконец-то сможет им полакомиться. Очень надеюсь, что срывать это лакомство ей буду не я.

Я торчу в гостях у Агачевых почти три недели. До этого летал к приятелю в Канаду и в еще одну командировку в Штаты.

Не смотря на свою загруженность я так и не смог выбросить рыжеволосую макушку из своих мыслей.

Я не видел Дашку три месяца.

Знаю, что она поступила в колледж на дизайнера. Не без папиных связей, конечно, но он не позволил ей сомневаться и терять один год.

В итоге, со слов моего информатора Насти, у моей девочки не остается времени на встречи с парнями. Она загружена занятиями в колледже и репетиторами до глубокой ночи. Но так же со слов Насти я знаю, что это погружение в учебу на Дашку очень благоприятно влияет. Она выглядит счастливой и нужной.

«Нужной»…Да если бы она только знала, как нужна мне…

— Что будешь ты? Омлет с овощами или беконом? Или и то и другое? – произносит Янка бесцветным голосом.

Дергаю голову в сторону сестры и оценив бледные щеки, понимаю, что третий декрет подряд, для Янки — перебор.

Моя избалованная принцесса не привыкла к такой концентрации домоседства в своей жизни, а сейчас ей приходится подолгу зависать с мелкотней на больничных.

У них, конечно есть няня, но порой дети никого кроме мамы видеть не хотят. У нас Даринка папина дочка. Она либо со мной остается, либо с Тимом, а вот Арсюха не может жить без мамы.

Смахнув ладонями с лица усталость, решаю признаться

— Я сегодня домой хочу улететь.

Сказав это замираю, принимая окончательно решение.

Я прекрасно понимаю отцовский мотив сплавить меня.

Он не только меня хочет отдалить от Дашки, папа хочет дать шанс ей.

Я вижу, что она в меня влюблена, но так же я понимаю, что в ее годы такие чувства проходят за пару поцелуев с другим.

От этих мыслей у меня сводит челюсть.

Семнадцать лет — это время ходить на свидания, влюбляться, ошибаться, напиваться и набивать больные шишки, в конце концов.

Это все нормально. Это опыт.

Но я хочу эгоистично лишить всего этого Дашу. Забрать, присвоить и что бы ни шагу назад. Дальше-только вместе. Но ей семнадцать и она живет в доме моих родителей в качестве приемного ребенка.

Знаю, что папа все это сделал из самых лучших побуждений, но таким способом он нехило настучал по моим нахальным лапам и отрезал все пути, по которым я мог бы попытаться сблизиться с Дашкой.

— Не хочу вас напрягать-добавляю немного поразмыслив.

— Давно пора — ворчит устало Яна и медленно усевшись на диван рядом со мной, принимается молча поглаживать живот.

— Ты как? – сжимаю отекшую ладонь сестры. В этот раз у них девочка и Тимка с Янкой отчаянно бьются за имя. Я в их споры не встреваю, потому что мне хочется уже выбирать имена своим.

Мозг вновь подкатывает картинки пузатой Дашки.

Яську беременную представлял редко.

Ее образ был настолько расплывчатым и быстро стирался, потому что она всегда была против.

Не то, что бы категорично. Просто разговоры о детях у нас всегда откладывались в долгий ящик.

А вот с Дашей, не смотря на ее юный возраст, моя фантазия не скупится.

Я ведь не только беременной ее представляю. Я в подробностях рисую картинки того, как мы своих деток делаем.

Пф-ф-ф-ф… Это клиника. Знаю.

Ей семнадцать, мне двадцать девять на днях исполняется.

— Как я могу себя чувствовать? Как беременная женщина, Агачев! – ворчит, скидывая блокировку с экрана.

Я улыбаюсь.

— Я твой брат, Яна… — тихо смеюсь, массируя ей поясницу. Знаю, что ей от этого легче.

Янка начинает громко смеяться.

Забылась.

— Прости — шепчет, утыкаясь мне в плечо. – Мой мозг окончательно задекретился. Я тут подумала сделать этому плодовитому Агачеву вазэктомию. Хватит наверное уже мне рожать, как кошке.

От Янкиного черного юмора, я громко смеюсь.

Устала она.

Притянув сестренку к себе в объятия объявляю.

— Янка, как только родишь, мы с тобой улетим на необитаемый остров, хочешь? – грудная клетка в моих руках вибрирует от тихого смеха.

— Тебя нельзя трогать, Кирюха… Ты брат. Что с тобой на островах делать? Отправь меня лучше в Агачевым.

Вновь наступает моя очередь смеяться.

— Ну тогда это у вас будет замкнутый круг и ты в одиночку поднимешь демографию страны.

Дурная такая...

В этот раз мы смеемся синхронно.

Я немного оживаю и стараюсь сохранять свое настроение пока играю с Даринкой, пока пакую чемоданы и даже во время полета, но оказавшись возле ворот родительского дома мое настроение немного сереет.

Я впервые не званный и вероятнее всего нежеланный гость в своем доме.

Я не видел Дашу три гребанных месяца, надеюсь этого достаточно, для того чтобы меня наказать и уладить все проблемы. Знаю, что мое дело закрыли практически не начиная.

Противно от этого, как трус блядь...

Дашкина мама очухалась и принялась за старое.

Узнавал.

Совесть меня не мучает.

Я только переживаю за Дашу.

Вдруг осудит и оттолкнет.

Я ж тогда злой, как демон влетел к этой твари в квартиру.

Мне тогда намертво въелась мерзкая картинка, как в Дашкиной с Лешкой комнате пробуханый мужик трахал такую же бабу. Блядь! На кровати, на которой спали дети той, которая на кухне спорила с мужиком и его спутницей сколько сигарет она может выкурить за раз. Тогда мне стало по настоящему страшно. Сколько таких ночей пережили Дашка с братом?

Я попытался вызвать эту тварь на разговор.

Не спокойно, конечно.

Я итак к ней заведенный приехал, а после увиденного мне захотелось сделать то, что я сделал.

На ее пьяное " пошел на хуй" выдернул горе-мамашу изо стола и вытянув ремень прошелся им по ее заднице.

За эту мразь, конечно же попробовал заступиться ее дружок, но получив в морду он свалил в закат вместе со своей бабой.

Кроликам в комнате тоже резко разхотелось тренировать навыки размножения и мы в миг остались один на один.

Уверен силы были так же не равны, как в тот злополучный вечер.

Мне даже показалось, что после моих слов " снимай футболку" она начала трезветь, потому что ее жалкое блеянье " пожалуйста не надо" говорило само за себя: она знает, что я не трахнуть ее собираюсь.

В моей руке по прежнему был ремень, а в голове пульсировали ее слова " пожалуйста не надо"... Наверное Даша так же умоляла мать, когда эта тварь безжалостно избивала ее.

Блядь!

Я ни на минуту не жалел о содеяном.

Замахнувшись, я оставил на правом боку этой твари такую же рваную рану.

— Привет от дочери. Теперь этот шрам будет с тобой до конца твоих дней. — эти слова я процедил мамашке перед выходом.

Наверняка она не слышала их, потому что сразу же после удара рухнула у моих ног с жутким мычанием.

Я не знаю, сколько сигарет могла выкурить она.

Мне понадобилось пять, что бы прийти в себя и осознать, что я натворил.

Скорая приехала быстро, полиция тоже.