Необычный пациент (СИ) - Татьяна Планетанова

И я продолжила ту вымышленную линию повествования, что была заложена ещё при нашем последнем разговоре, когда я находилась в отеле Демида.

Сестра просекла мою неразделённую любовь, и роль причины для неё сыграл Карим, которого она тогда так удачно успела увидеть собственными глазами по видеозвонку у бассейна.

Я сказала, что после произошедшего на моей работе, мне резко захотелось переключиться, и я буквально поехала путешествовать автостопом. Карим попался как раз вовремя, он ехал отдыхать к морю, и согласился отвезти меня туда же. Во время дороги мы познакомились ближе и между нами возникли чувства, которые на фоне гормонального переполоха от пережитого стресса я расценила как любовь…

Я не знала, куда заведут нас эти отношения, поэтому и не могла точно сказать, когда вернусь. А недавно мы с ним сильно поссорились, поэтому я сразу же уехала. А теперь понимаю, что снова ошиблась в выборе мужчины, так что это состояние скоро пройдёт и не стоит из-за этого переживать.

Сестра не поверила рассказу, ведь многие странности моего отъезда так и не были прояснены. Но вытянуть из меня правду она не успела — приехал её муж, коренастый улыбчивый шатен, и мы сразу же засобирались в гости к нашим родителям.

Мама и папа совсем не ожидали увидеть меня сегодня и встретили нас в смятении чувств.

В заблестевших от слёз глазах мамы читались и радость, и растерянность одновременно. А папа смотрел на меня чересчур обеспокоено, прямо как в тот раз, когда я очнулась на больничной койке после своего первого нервного срыва.

— Доченька! Ну, наконец-то! Мы так переживали… — причитала моя невысокая слегка полная мама, уткнувшись мне в плечо.

— С тех пор как ты выросла, я думал, что больше подобных трюков ты выкидывать не станешь, Ангелина, — с упрёком произнёс мой высокий сухопарый отец, на которого я была похожа больше, чем на мать.

— Простите меня, что так спонтанно уехала и даже не предупредила, и что не выходила на связь. Мне нужно было срочно сменить обстановку и перезагрузиться, иначе бы мне снова снесло крышу.

— Ладно, за ужином всё обсудим. Ира накрой на стол. Пусть девочки тебе помогут, а ты Артём, проходи пока в комнату.

Услышав просьбу своего мужа, мама нехотя выпустила меня из своих объятий:

— Я сама всё сделаю, доченьки, отдыхайте. Лина, ты наверняка, устала с дороги, а тебе, Алёна итак сейчас вдвойне подобной работы хватает в этой дурацкой пекарне.

— Да не стоит напрягаться, мам. Мы уже поели у Алёны дома.

— Ничего не знаю, ужин есть ужин. А тебе, Ангелина, не помешает ещё покушать, а то вон как поправилась на этом своём отдыхе, — иронично заметила мама.

Все разошлись, и мы вновь остались с сестрой наедине.

— Почему мама такого плохого мнения о твоём месте работы? Тебе вроде бы там нравилось.

— Мне и нравилось, пока у нас начальство не сменилось. Эта молодая несмышлёная барышня, которую поставили на время отъезда хозяев, считает, что на такую небольшую пекарню одного повара на смену вполне достаточно. И вот с недавнего времени я с трудом нахожу время даже на простой поход в туалет.

— Может поискать что-то ещё? Тебе ведь сейчас совсем ни к чему такой напряжённый график.

— Я думала об этом, но я в положении, а у нас с Тёмой теперь ещё ипотека, и мне совсем не хочется рисковать. Благо на днях ухожу в отпуск. Ангелина, ты ведь мне не всё рассказала, да?

— Девчонки, пойдёмте кушать! — вовремя донёсся мамин голос.

За столом папа несколько раз наклонялся к маме, чтобы приобнять её, и мой внутренний диссонанс пополнился ещё одним противоречием чувств: мне было приятно видеть их в таком позитивном эмоциональном взаимодействии, и одновременно горько от осознания его причины. Подвергнув их длительному стрессу, я снова заставила их сплотиться, чтобы пережить страшный период моего труднообъяснимого отсутствия.

Родители долго пытали меня всевозможными вопросами, суть которых сводилась к одному не озвученному — действительно ли меня никто не обидел и не угрожает мне сейчас?

Придерживаясь истории, рассказанной Алёне, я успокаивала их любопытство и как могла тушила в их душе ещё тлеющие переживания.

После ужина Артём завёз Алёну домой, и доставил меня в квартиру, которую я снимала на окраине города.

«Азиз» — Оставшись одна, я больше не смогла подавлять мысли о нём.

Пустота моей однушки отзеркалила моё состояние — мне было пусто как никогда. А ещё страшно за Азиза, ведь я не знала, куда его повезли дальше, может быть в последний путь…

Меня накрыло новой волной рыданий. Мне было настолько плохо, что я стала царапать себе грудную клетку — так сильно мне хотелось выдрать с корнем то, что болело где-то глубоко внутри.

«Азиз»,

«Азиз»,

«Азиз»… — отдавалось его имя в каждом стуке моего сердца, пока я не провалилась в небытие от изнеможения.

36 глава

Азиз

'Ангелина,

Ангелина,

Ангелина', — крутилось в голове её имя, пока я ехал на встречу с важными людьми столицы, которые обещали, что в случае необходимости всегда готовы прийти мне на помощь.

Более пяти лет ночных кошмаров и горького тянущего чувства вины за отнятую жизнь, пусть даже моя тёмная часть говорила мне, что поделом.

«Кто же знал, Саха, что ты дважды крыса».

Воистину, нет ничего нового под Солнцем — предательство от того, от кого совсем не ждёшь.

Так же я поступил с Ангелиной. По крайней мере, в её глазах всё выглядело именно так.

«Прости меня, Лина, но так было нужно».

Когда я вернулся в страну — отца уже не было в живых. Никто в него не стрелял, он просто был неизлечимо болен, но никому об этом не говорил.

А Сахиб, как выяснилось, уже давно хотел прибрать его бизнес к рукам. И как только подвернулась подходящая возможность, придумал эту историю с Рыковым.

Разыграл погоню, чтобы я сам рано или поздно привел его людей к документам, а потом снова уехал и даже ни о чём бы не подозревал.

Я не знал, в курсе ли те парни на кого работают, и, чтобы избежать с их стороны непредвиденной реакции, старался ничем не выдать, что разнюхал о подставе.

Соврав про то, что я на самом деле уже давно знал, где были документы, я, конечно, сделал Ангелине очень больно, но зато доказал этим козлам, что у нас с ней ничего серьёзного.

И как только Лину отпустили, я по-настоящему выдохнул. Смог спокойно гнуть свою линию до конца,