Забирая Еву - Виолетта Роман

Рома удивленно пялится на меня.

— Ты кровожадная, — наконец-то улыбается он. — И что же я должен ей сказать, чтобы она совершила такое?

— Да что угодно. Что ты фетишист и тащишься от женских стрингов. Мне что, тебя учить нужно? Или передумал? Ну, тогда я пошла, — делаю вид, что ухожу.

— Ладно, стой! — догоняет меня. – С меня стринги, с тебя танец, - протягивает мне руку для пожатия.

— Поспеши, а то уведут сейчас твою даму, — смеюсь, указывая ему взглядом в сторону девушки.

Возвращаюсь в зал в приподнятом настроении. Нина вернулась за стол, воркует с Андреем. Кая нет. Присаживаюсь и впервые за вечер хоть немножко отвлекаюсь от мыслей о нем. Улыбка сама собой появляется на губах, когда я представляю моего нового знакомого - пикапера в действии.

Поднимаю глаза на танцпол. Кай в объятиях Ани. Его рука покоится на ее пояснице, она доверчиво льнет к его груди. Красивая пара, до боли, до рези в глазах. Его взгляд устремлен на нее, а губы слегка приподняты в улыбке. Я снова чувствую ее. Тупую, ноющую боль. Где-то в области груди. Злюсь сама на себя. За слабость, за то, что сама издеваюсь над собой, наблюдая за ними. Отвожу взгляд и замечаю вошедшего в зал Романа. Он находит меня глазами и, довольно улыбнувшись, поднимает руку, демонстрируя черный лоскут ткани, зажатый в кулаке.

«Черт возьми, он на самом деле это сделал», — хохочу тихонько. Рома подходит к центру танцпола и выжидательно смотрит на меня. До чего же самоуверенный парень, далеко пойдет!

Поднимаюсь из-за стола и выхожу к нему.

— Мадам «Не свободна», разрешите получить свой законный выигрыш, — улыбается он, подавая мне руку.

— Ты, наверняка, жульничал, — подозрительно прищуриваюсь, когда он заключает меня в объятия.

— И все-таки, как тебя зовут?

Мы кружимся в танце, и я понимаю, что остаться инкогнито сегодня не выйдет.

— Ева.

— Е-ва, — тянет мое имя, словно пробует на вкус.

— Ром, давай договоримся. Говоря фразу «я не свободна» я не флиртовала, я была серьезна.

Парень выглядит расстроенным.

— И ни одного шанса на поблажку?

В ответ я отрицательно качаю головой.

— Что ж, жаль, с тобой весело, — усмехнувшись он вдруг поднимает глаза и смотрит поверх моего плеча.

Но я уже не слышу ни слова. Чувствую, как кожа на спине горит огнем. Не могу понять, что со мной? Растерянно поднимаю глаза и встречаюсь с черными глазами Кая.

Он совсем рядом. Прижимает к себе Аню, что-то говорит ей. Но глаза сосредоточены на мне. Испугавшись, поускаю глаза. Чувствую, как щеки заливает румянцем. Что это? Ревность? Злость? Я начинаю задыхаться. В глазах темно, а кисти рук вмиг становятся ледяными. Такое ощущение, что кровь стынет в жилах.

Извинившись перед Ромой, прерываю наш танец и на негнущихся ногах бегу в сторону туалета. Закрываюсь в кабинке. Зажмуриваюсь. Никогда со мной такого не было. Словно паническая атака. Никак не могу вдохнуть полной грудью. Подхожу к раковине и, открыв на полную холодную воду, остужаю щеки и лоб. Упираюсь ладонями в твердую керамическую поверхность. Ничего не вижу перед собой, кроме его испепеляющего взгляда.

Наконец-таки делаю полноценный вдох. Сердце начинает колотиться. Трачу добрых минут десять на приведение себя в чувства.

К черту все, нужно убираться из этого места. Решаю вызвать такси, но сумочка с телефоном осталась за столиком. Делать нечего, придется возвращаться в зал.

Выхожу из дамской комнаты, но не успеваю сделать и шага по коридору - его мощная фигура преграждает мне путь. Не дав ни малейшей возможности на побег, одним резким движением Кай прижимает меня к стене. Не тратя ни секунды времени, он врывается в мой рот поцелуем. Грубым, диким. Поцелуем - наказанием. Все в Кае буквально пропитано ядом боли и злости. Этим гремучим коктейлем веет от его рук, до боли сжимающих мои скулы, от его напряженного, словно струна, тела.

Кай не целует, он убивает меня. Наказывает, мстит, издевается. Его зубы вонзаются в мягкую кожу моих губ, заставляя меня жалобно вскрикнуть. И это заводит его сильнее.

Он упивается, наслаждается моей болью, моим испугом. А когда, наконец, оставляет в покое мои губы, дотрагивается пальцем до моей нижней губы, и ведет от нее вдоль по скуле, размазывая кровь из сделанной им раны.

— За что ты так со мной? – с растерзанных губ рвется жалкий шепот.

Он вскидывает в удивлении бровью, и насмешливая улыбка искажает его губы.

— Ты ведь сама этого хотела, — произносит тихим, напряженным голосом, лениво проводя пальцем вдоль моей шеи.

— Таскалась за мной весь вечер. Буквально трахала меня глазами. Разве я что-то не так понял, Ева? – от звучания его зловещего шепота кровь в жилах стынет. А когда Кай встречается со мной взглядом, я вовсе забываю, как дышать. Я вижу зверя в глубине его глаз. Хищника. Некогда сильного и свирепого, а сейчас скорчившегося от невыносимой муки. Мое сердце замирает, я даже двинуться боюсь, пораженная глубиной боли в его взгляде. Загнанный, пойманный в ловушку, обозленный. Вот он – настоящий Кай без масок. Я вижу, как эта боль рвет его душу на части, словно хищник - сочный кусок мяса.

Не простит. Захочет, но не сможет. Униженный моим отказом, раненый в самое сердце, обозленный на весь мир.

— Не нужно, Кай. Все совсем не так, как ты думаешь. Я ведь знаю тебя настоящего. Ты не такой, — шепчу скороговоркой, пытаясь хоть чуть-чуть погасить его ярость.

— Я такой. И таким я был всегда. Это ты оказалась дешевой и грязной, — его губы искажаются в зверином оскале, а в глазах тонны презрения.

Мне хочется плакать.

— Кай, пожалуйста...

— Вот видишь, Ева, сама просишь, — слегка наклоняет он голову, поднимая мое лицо. Смотрит на меня так, словно я самое никчемное существо на этой земле.

— Хочешь, мы сделаем это прямо здесь? У грязной стены коридора? Или предпочитаешь закрыться в кабинке туалета? Или тебе больше по душе гостиничные номера? – уголки его губ приподнимаются в презрительной улыбке.

Я молчу. Зажмуриваюсь. Не хочу этого слышать. Не хочу видеть его таким.

— Не строй из себя оскорбленную невинность. Я готов был весь мир положить к твоим ногам. Но ты выбрала его. Того, кто так старательно все это время вытирает об тебя ноги! — его голос набирает