Девушка сына. Я одержим ею - Виктория Вишневская

бы он ударил меня по животу? Или швырнул в стену ещё сильнее?

Тогда бы я потеряла и этого ребёнка?..

От этой мысли начинаю рыдать сильнее.

Как же страшно!

А если бы он…

Чуть не вою, зарываюсь лицом в руки.

Как же я ненавижу это состояние.

Когда рыдаешь, думаешь о плохом.

И мысли все эти травят, убивают.

– Ева! – слышу через отдаляющийся звон в ушах свое имя.

Я узнаю его.

Из тысячи. Нет. Из миллиона.

Голос, который я любила. Ненавидела, когда мы разошлись. Снова любила, вспоминая те дни в Дубае на протяжении двух месяцев вдали от него, а потом… Считала мелодией смерти.

Но сейчас его голос как спасение. Маяк, на который я плыву, как корабль во тьме.

Поднимаю голову вверх и вижу перед собой его руки. Такие большие, сильные, надёжные, что вмиг обвивают меня, обнимая.

Саидов поднимает меня с пола, прижимает к себе.

Я держусь, чтобы не заплакать сильнее!

Но его слова убивают.

– Малышка, тише. Не плачь. Я тут, с тобой. Он больше тебя не тронет.

И почему-то от его слов меня прорывает. Высвобождает поток слёз, заставляя сердце сжаться. И я, вжимаясь в него, плачу прямо ему в грудь.

Уже второй раз за эту неделю.

Когда это закончится?..

Амир

Это не охрана, а сборище неумех и дебилов!

– И почему ты не сказал мне, что Аяз в стране?!! – я готов ломать. Крушить. Ломать не только мебель в доме, но и кому-нибудь хребты.

– Так он и не прилетал. В базе данных не найден.

– Хорошо-о-о, – терпеливо тяну, вышагивая из стороны в сторону. Боюсь Еву разбудить по ту сторону двери. Малышка так распереживалась, что уснула буквально через десять минут после того, как нашёл её плачущую у стены. – А какого хрена его пустили на территорию? Это какой-то проходной двор! Ты уволен, Аким. Ты не справляешься со своими обязанностями.

– Я вас понял, Шеф.

Хоть, чёрт, не отнекивается.

Я отключаюсь и со злостью сжимаю телефон. Думаю пойти в комнату к Еве, но звоню Мансуру. Долго жду от него ответа, и когда он наконец отвечает на звонок, уже едва не ору:

– Мансур! Тебя только за смертью посылать!

– Я ищу родителей малыша, – звучит в трубку. Чёрт. Единственный полезный человек. – Могу обрадовать. Нашёл. Сегодня заберут. Везу их в особняк.

– Отлично, – киваю, хотя понимаю, как расстроится Ева. Да и я немного. Прикипел к этому орущему комочку. Миленькому. Да и в детской комнате Аяза ему очень было удобно. И смотрелся он там…

Оф. У меня слов таких нет в лексиконе.

Ну, чёрт. Ничего. Скоро мы тоже станем родителями. Если, конечно, у Евы больше не будет стрессовых ситуаций.

Нет уж. Не позволю.

– Ещё что-то?

– Везу вам приглашение от Шейха.

Хмурюсь, не ожидая такого. После того, как он сам отправил меня в «тюрьму», мы особо не контактировали. Даже по бизнесу. Не встречались на ланчах. А тут внезапно решил пригласить к себе?

А. У него день рождения скоро.

– Я тебя понял, – киваю. – Давай. Сам разберёшься с остальным.

Отключаюсь, убираю телефон в карман и иду в свою спальню.

Сегодня кончатся плохие новости, или стоит ожидать ещё?

Глава 27

Нет, плохое явно не закончится.

Утро началось прекрасно. Я проснулся рядом с Евой, которая, свернувшись в клубочек, прижималась своей спиной к моей груди. Грелась об меня ночью и даже обнимала. Этого я точно не забуду. Всю ночь не спал – в жар бросало, несмотря на кондиционер. И вся помощь Добровольской до этого – ничем не помогла. Но надо быть сдержаннее, да.

Всё. Думал, с этого момента точно никакого стресса у неё не будет.

Нет же, блин…

Она как проснулась – первым делом пошла к найдёнышу. Даже проигнорировала тот факт, что мы спали в одной спальне. На одной кровати. Она ластилась ко мне, а я обнимал её. И это при том, что она пришла ко мне ночью! Сама! Без слов легла под мой бок!

Хоть бы истерику закатила. Не было такого. Встала, потянулась, пошла.

А потом расплакалась. Ребёнка она в комнате не нашла. Его ещё ночью забрали настоящие родители. Как передал Мансур – те извинились, сказали, что вышло это случайно. Как именно – ума не приложу.

Потерять ребёнка! Почти грудного. Его вон вчера весь день смесями кормили.

Но выглядели они с гнильцой. Не особо обрадовались тому, что он нашёлся. Мать даже сморщилась. Но ребёнка забрали.

И для меня это вроде плюс – всё внимание Евы теперь будет сосредоточено только на мне, но…

Ей стало грустно. Она заплакала.

Понимаю: гормоны, беременность.

Но как мне ей сказать, что от одних только её слёз я сдохнуть хочу?

Да и ведь, по сути, чего рыдать? Она знала, что так будет! И хотела, чтобы малыш быстрее нашёлся.

Благо к обеду успокоилась.

Вышла во двор, поигралась с уточками в чистом пруду. Его там не было несколько дней назад. Ради неё построили, чтобы красиво всё было. До её приезда тут вообще ничего, по сути, не было. Ни цветов, ни пруда.

Я весь день наблюдал за ней, в итоге даже не поработал. Не посмотрел приглашение от Шейха. Только и делаю, что наблюдаю как маньяк за ней в окно.

Но отрываюсь, слыша трель телефона.

Отхожу от окна, намереваясь пойти в гостиную, и достаю из кармана смартфон. И тут же хочу убрать его обратно.

Лана если не в дверь, то в окно лезет.

Но чисто ради разнообразия и скуки отвечаю. Продолжаю следить за Евой во дворе. Разговаривает с Мансуром. Конечно, с кем ей ещё разговаривать, если все остальные за воротами стоят? Выгнал их. Чтобы на неё не смотрели.

Повёрнутый?

Очень.

– По делу звонишь или поболтать?

– Мне сказали, что твоя шавка беременна, это правда?

С-сука!

– Шавок у меня нет, – ядовито цежу сквозь зубы. Держусь, чтобы случайно не отдать Мансуру приказ, чтобы он грохнул эту падаль. – С прошлой я развёлся четыре года назад. Поэтому не понимаю, о чём ты говоришь.

– Значит, беременна.

– С чего такие выводы?

– Потому что знаю! Ты серьёзно? После того, что ты сделал? Я потеряла из-за тебя ребёнка! Только потому, что ты на этой марамойке свихнулся! А теперь ты от неё ребёнка хочешь? А от меня…

Тихий всхлип прорезает тишину.

– Ты такой урод, Амир. Ты пожалеешь, что…

Я отключаю телефон. Зря брал. Иногда нужно смолчать, здесь не смог. Теперь придётся Лане вытирать сопли