Вместе (не) навсегда (СИ) - Витина Элина

— Так, — вздыхает он. — Я сразу сказал Лине, что это все выглядит очень подозрительно, но она заверила меня, что это для благой цели.

Я недоуменно хлопаю ресницами, а Эдик берет меня за руку и тянет в сторону проспекта:

— Идем, там кофейня за углом. Сможем нормально поговорить.

Словно в тумане я бреду за ним, в то время как мозг коротит от потока самых разных предположений и идей. Что Эдик имел в виду? Что именно показалось ему подозрительным? И почему он не сказал об этом раньше? Не глядя на меню я заказываю американо и впиваюсь нетерпеливым взглядом в парня.

— Я не знаю где Ян и наверное, не имею права задавать тебе вопросы о том, что у вас там произошло, но правду рассказать просто обязан. Вот веришь, нет… печенкой, блин, чуял, что что-то там не так было.

Я делаю глоток кофе и почему-то зажмуриваюсь. Что-то мне подсказывает, что сейчас я узнаю какую-то неприглядную информацию, что-то важное. И хотя я понимаю, что Эдик просто не может знать подробностей того злополучного вечера, это как-то связано. Все как-то связано.

— Мы с Линой действительно встречаемся. Вот только с Грушевским твоим мы не были знакомы до того вечера. Ангелина учится в театральном и к ним с друзьями подошел Ян и предложил подработать. Он представил эту историю под соусом неразделенной любви, типа хотел произвести впечатление на девушку и заодно познакомиться поближе. Линка согласилась, она вообще не увидела в этом ничего странного, их часто зовут где-нибудь сняться. Она на втором курсе, а уже три раза по телеку в различных ток-шоу засветилась, прикинь? — с гордостью говорит он.

— То есть это была… постановка? — я с трудом подбираю слова чтобы выразить свои мысли. — Но зачем?

— Вот тут я, к сожалению, никак помочь не могу, — разводит он руками. — Знаю только, что нашей задачей было сыграть друзей и посидеть в дружественной обстановке. Обязательным условием было не агрить, никаких споров, ссор и т. д. Просто типа встреча старых друзей на днюхе. Я так понимаю, Ян просто хотел произвести на тебя хорошее впечатление. Лина сказала, что на обычное свидание он тебя не решался пригласить, а это вроде как и не свидание…

Устало тру виски, жалея, что заказала не эспрессо. А лучше — какой-нибудь убойный коктейль для мозговой деятельности. Потому что в данный момент я с трудом соображаю. Ян позвал псевдодрузей на свой день рождения? Чтобы произвести впечатление на меня? Какой в этом смысл?

Глава 57

Разговор с Эдиком запутал меня настолько, что вместо того чтобы отправиться в университет, я решаюсь на самый отчаянный шаг — еду в офис к отцу. Сам он уже третий находится в очередной командировке, но ищу я не его. Мне нужен его главный помощник, такая себе правая рука, которая, я уверена, в свое время помогла ему избежать проблем после убийства моей матери.

Торопов Лев Игоревич когда-то имел блестящую карьеру в органах, но без лишних сожалений завершил ее и начал работать на отца. Я не в курсе что конкретно входит в его обязанности, да этого, наверное, никто кроме моего отца и не знает, но именно он отвечает за безопасность в МиКрейте и в нашем доме. Нет, сам он в будке охраны, конечно, не сидит, но подбирает персонал дотошно. А еще он славится тем, что всегда способен выведать все тайны и секреты из жизни конкурентов.

И хотя Ян Грушевский явно не входит в их число, я питаю огромные надежды на то, что Лев Игоревич сможет мне помочь. Ладно, в том что он сможет, сомнений у меня нет, вопрос лишь захочет ли…

— Алиса, детка! Очень рад тебя видеть, — тех пары минут, которые у меня ушли на то, чтобы добраться от поста охраны до его кабинета ему хватило, чтобы обуздать удивление. Сейчас в его взгляде читается лишь легкое любопытство, хотя я уверена, когда охранник сообщил обо мне, Лев Игоревич был в шоке. В детстве он частенько бывал в нашем доме, но в какой-то момент личные визиты сошли на нет и их общение перешло лишь в рабочую плоскость. Хотя, они вполне могли продолжать дружить, просто делать это не у нас дома.

— Здравствуйте, Игорь Львович, — я невинно хлопаю ресницами. — У меня к вам дело.

— Думаешь, я не догадался? — по-доброму улыбается он. — С чего бы тебе еще уважить старика своим вниманием. Выкладывай, детка. Сделаю все, что в моих силах.

— Мне нужно, чтобы вы нашли моего друга, — робко начинаю и вижу как его брови удивленно ползут вверх. А чего он, интересно, ожидал? Что я пойду по стопам отца и попрошу ему помочь избавиться от трупа? — Никто не видел его уже несколько месяцев.

— Что насчет родителей? Они заявили в полицию? Несколько месяцев это серьезный срок, тут уже явно дело не в том, что парень загулял, — деловито заявляет мужчина.

— Родители…, — я тушуюсь не зная как правильно подобрать слова. — Думаю, они знают где он, скорее всего они сами отправили его куда-то, чтобы избежать кое-каких проблем. Вероятно, в штаты. Но мне очень… очень нужно с ним поговорить. Пожалуйста. Помогите мне его найти.

Торопов записывает данные Грушевского, звонит кому-то, а затем щелкнув пару раз мышью, встает из-за стола и предлагает:

— Пойдем пока пообедаем пока ребята работают. Ты совсем что-то исхудала, детка. Надеюсь, ты не решила опять объявить голодовку?

В его голосе читается веселье, но глаза серьезны и мы с ним оба понимаем о чем он говорит. После той роковой ссоры родителей, я еще долго не могла прийти в себя и хоть в пять лет у меня и в мыслях не было объявлять голодовку назло всем, с аппетитом были большие проблемы. Отец тогда таскал меня по лучшим врачам, которые, кажется, устроили негласное соревнование насчет того чье лекарство на вкус окажется самым противным. Победил лысый профессор в огромных очках, который прописал мне какую-то настойку полыни. Аппетит она мне не прибавила, но исключительно чтобы спастись от этой гадости, я начала запихивать в себя еду. Сначала через силу, потом сама не заметила как стала снова нормально есть. В общем, по всему выходит, что тот профессор знал что делает.

Вместо того чтобы отправиться в ближайшую кафешку, Лев Игоревич везет меня в шикарный ресторан и только после того как мы делаем заказ, приступает к тому, из-за чего, собственно и затеял этот обед.

— Детка, позволишь старику поделиться житейской мудростью? — усмехается он. Но я не могу не отметить, что глаза его по-прежнему выглядят серьезно.

— Конечно, — киваю я. Мы оба понимаем, что у меня нет выбора. Если я сейчас откажусь выслушать его наставления, он, наверняка, откажется искать Яна. Поэтому я цепляю на лицо маску искренности и добавляю: — Мудрого человека всегда полезно послушать.

— Мы все совершаем ошибки, Алиса. Кто-то больше, кто-то меньше. Но это нормально, мы ведь живые люди, а не роботы, верно? Идеальных людей нет.

Я киваю на автомате, а сама мысленно возвращаюсь к событиям почти пятнадцатилетней давности. Интересно, это так он оправдывал себя тогда? Подумаешь, друг совершил ошибку и убил мать своего ребенка. Он ведь живой человек, а не робот… Мне даже приходится даже потрясти головой, чтобы отогнать от себя воспоминания и я с трудом, но все-так фокусируюсь на его словах.

— Худшее, что ты можешь сделать, это застрять в своей ошибке. Продолжать винить себя, корить, что могла поступить иначе, сделать другой выбор… Иногда нам кажется, что самое главное — это чтобы нас простили, но на самом деле, важно для начала самим простить себя. Понимаешь?

Я, кажется, даже моргать перестала. Слежу за его губами и чувствую как слова оседают в моей голове словно пыль. Простить себя? Я не могу. Я не заслуживаю это… Но откуда, черт возьми, он это знает? Откуда он знает, что за последние месяцы я прочла уйму книг по психологии, которые тоже в унисон твердили, что пожирать себя изнутри за ошибки чревато большими проблемами не только с моральным, но и физическим здоровьем?

— Я помогу тебе его найти, раз уж обещал. Но подумай еще раз, детка. Может, пришло время отпустить?

— Отпустить? Грушевского? — до меня вдруг доходит, что все это время Лев Игоревич говорил не о моей ситуации с Маратом. Судя по всему, отец успел обмолвиться другу о том, что Ян мой парень и теперь он связал эти два события и сделал какие-то одному ему понятные выводы.