Правила бунта - Калли Харт

Никто из нас не задерживается, чтобы поспорить, хорошая ли это идея. Хью за пятьдесят, и он много спит, но все еще в довольно хорошей форме. Колебаться — это не вариант. Остановимся слишком надолго и одного из нас поймают.

Мое сердце никогда еще не билось так быстро.

Позади меня Пакс вопит во всю мощь своих легких, устремляясь в обеденный зал. Невероятные ругательства, которые он выкрикивает, исчезают, когда я поднимаюсь по лестнице налево, перепрыгивая через четыре ступеньки за раз, взлетая на второй этаж.

— Стой! Ублюдок! — рычит Хью. — Подожди, пока я доберусь до тебя, маленький...

Не могу точно сказать преследует ли он меня или Пакса, но не задерживаюсь, чтобы узнать это. Я убегаю. Бегу так быстро, что мои ноги, мое сердце и мой мозг не имеют никакой надежды угнаться за мной. Действую инстинктивно. Только инстинкт заставляет меня остановиться, потянуться к дверной ручке, повернуть ее и ввалиться в комнату за ней.

Темнота.

Но только на секунду.

Загорается свет, и передо мной появляется Кэрри Мендоса, на ее лице смесь шока, страха и ярости. В ее руке кирпич.

Боль освещает внутренности моего черепа. О... о, мой гребаный бог. Ой! Она швырнула его в меня. Запустила мне в голову кирпич.

— Какого хрена ты делаешь, Дэш!

Это был не кирпич. Это была... книга?

Она валяется у моих ног — «Граф Монте-Кристо».

— Убирайся! — Девушка бросается на меня, толкая спиной к двери, но у меня нет времени, чтобы понять, какого черта она пытается сделать. По коридору раздаются тяжелые шаги — шаги запыхавшегося пятидесятитрехлетнего фаната «Патриотов» из Нью-Джерси. Они направляются сюда.

Я хватаю Кэрри, обнимаю ее, прижимая ее руки к бокам, и зажимаю ладонью рот.

Она прижимается спиной к моей груди и извивается, как... ну, девушка, которую удерживает парень в капюшоне, который только что ворвался в ее спальню посреди ночи. Черт.

— Ш-ш-ш! Мне очень жаль, ладно. Кэрри, все в порядке. Это я. Ш-ш-ш. Это Дэш.

— Я знаю, кто... ты... такой! — рычит она. — Убирайся... из моей... гребаной... комнаты!

Я крепче сжимаю ее, прижимаясь лбом к ее виску.

— Ради всего Святого, перестань вырываться и заткнись к чертовой матери. Хью где-то там. Если он меня найдет, мне официально крышка.

Девушка замирает.

Слава богу, она, бл*дь, затихает.

Хрюканье и стоны Хью отчетливо слышны через дверь спальни Кэрри. Он неуклюже идет по коридору, останавливаясь каждые пару шагов... и замирает у входа в комнату. Ублюдок!

Раздается тихий стук в дверь.

— Карина?

Девушка кусает меня за большой палец. Я отдергиваю руку, обрывая крик, и Кэрри использует эту возможность, чтобы выскользнуть из моей хватки. Резко обернувшись, она злобно смотрит на меня. Вся моя гребаная жизнь в Вульф-Холле сейчас в ее руках. Если она скажет хоть слово, я улетаю следующим же самолетом обратно в Англию, и одновременно отец отстраняет меня от семьи. Я не любитель умолять, но делаю это молча, с отчаянием, о котором и не подозревал. Даже не знал, что меня это волнует.…

Карина хмурится еще сильнее.

— Да?

Черт возьми, я так облажался!

— Мисс Мендоса, не могли бы вы открыть дверь, пожалуйста?

Я качаю головой.

У Кэрри такой вид, будто она вот-вот обрушит мне на голову весь мой мир... но потом она вздыхает.

— Залезай под кровать и не издавай ни звука.

Нет ничего достойного в том, чтобы залезть под кровать. Ничего. Однако я предпочту забраться под узкую кровать Карины, чем быть вытащенным отсюда Хью, поэтому ложусь на живот и заползаю.

Девушка открывает дверь, театрально зевая.

— Ох... мистер Полсон? Сколько... сколько сейчас времени? Все в порядке?

Что ж, черт меня побери, если она не говорит так, будто только что проснулась. Маленькая Карина должна быть на Бродвее с Мерси в этом году, если это представление что-то значит.

— Уже почти половина пятого, — ворчит Хью. — Почему ты не спишь?

— Я... я спала. — Ее голос хриплый от сна. — Меня разбудил стук в дверь.

— У тебя горел свет, малышка. Ты говоришь правду?

— Э-э, да, я говорю правду. — Теперь сонливости меньше. Добавилась обида. — Я уснула, когда читала. Мне жаль, что я оставила свет включенным, но думаю, что сумма, которую мой дядя платит за обучение здесь, все возместит, не так ли?

— Хм... — Мужчина не убежден. — Не возражаешь, если я загляну в твою комнату?

— Я вхожу в правление организации «Скромность и манеры для молодых христианских женщин» и не могу допустить мужчину в свою комнату после наступления темноты. Тем более, когда я одна. Это может быть истолковано как своего рода... сексуальное продвижение. Моя мораль может быть поставлена под сомнение. И вас могут уволить. — Она сейчас так сильно накалила обстановку. Может быть, даже слишком.

Хью неловко ерзает. Я вижу, как носки его черных ботинок отступают в коридор.

— Ну... ах, я бы этого не хотел. Нет, ни в коем случае. Наверное, парень поднялся на следующий лестничный пролет, прежде чем я смог его увидеть. А теперь возвращайся в постель, иначе простудишься. И выключи свет, когда закончишь читать, хорошо? Директор не любит тратить энергию впустую, независимо от того, сколько денег вы, ребята, платите за обучение здесь.

Карина раздраженно фыркает.

— Не волнуйтесь. Так и сделаю.

Дверь закрывается, и Кэрри выключает лампу на прикроватном столике. Я лежу очень тихо, затаив дыхание, пока не слышу тяжелые шаги Хью, удаляющиеся по коридору. Следующее, что я помню, это то, что Кэрри стоит на коленях и смотрит на меня под кроватью.

— Вылезай. Сейчас же. Тебе нужно кое-что серьезно объяснить.

ГЛАВА 18

КЭРРИ