Раздвоение соседки (СИ) - Филимонова Лина

- Я тебя отвезу, - сообщил Гоша.

- Не надо! – почти крикнула я.

- Кстати, Ника не собирается тебя провожать?

Ага, конечно, собирается. Куда же без нее. Будем на вокзале вдвоем. Только сначала мне придется себя клонировать...

- С чего бы? Я не на год уезжаю, всего на пару недель. Никаких проводов с оркестром не планируется.

Так, по-моему, это были интонации Ники. Вместо стервозности - недовольное бурчание. Надо исправиться.

- Э-э… ладно.

Мне показалось, в голосе Гоши прозвучало облегчение. Похоже, он вовсе не горит желанием увидеть сестренок вместе. А я было подумала, что это проверка...

- Ты на скором? – спросил Гоша.

- Да... – проблеяла я.

Какая разница, на каком поезде собирается ехать Анфиса? Главное – убедить Гошу, что провожать ее не нужно.

- Значит, в семь отправление, - размышлял тем временем мой сосед. – Заеду за тобой в шесть. Нормально? Хотя можно и попозже.

- Не надо за мной заезжать!

Кажется, в моем голосе звучат истеричные нотки.

- Ладно, в шесть десять, - продолжал говорить сам с собой Гоша.

Он вообще меня слышит?

- Не заезжай за мной! Я не из дома поеду.

- А откуда?

- Неважно. С работы. Слушай, я не люблю все эти проводы...

- Понимаю. Но я все равно тебя провожу.

- Нет, - произнесла я со всей доступной мне твердостью.

- Да. Если ты не хочешь, чтобы я тебя подвозил, встретимся на вокзале.

Да что за ослиное упрямство! Никак от него не отвязаться.

- Можно задать вопрос? – произнесла я томным голосом Милы. Но не выдержала, и перешла на сердитую интонацию Ники: - С чего тебе так приспичило меня провожать?

- Надо поговорить.

- Я слушаю. Говори!

- Лично.

- Ты меня пугаешь.

Я уже сама запуталась, кто я: Ника или Анфиса. Обычно в образе Анфисы  я выдерживаю томные снисходительные интонации. Но сегодня не получается. Я то и дело начинаю говорить своим нормальным голосом.

Моя мысль побежала дальше: я ошибаюсь не только в интонациях, но и в тактике. Это я не хочу, чтобы Гоша провожал Анфису. А сама Анфиса должна быть очень этому рада. Ведь на последнем свидании она вешалась Гоше на шею, говорила, что он ее судьба и родственная душа.

Как все-таки сложно вести двойную жизнь! И как хорошо, что завтра моя несуществующая сестрица, наконец, уедет. И все закончится.

Я задумалась и потеряла нить разговора. А Гоша, между тем, что-то мне говорит, кажется, спрашивает, не забрать ли все же меня с работы.

- Меня подвезут, - произнесла я.

Нет у меня желания придумывать несуществующее место работы Анфисы. Тем более ради одного раза.

А поехать на вокзал, похоже, все же придется…

Напоследок я попыталась быть милой. Правда, не уверена, что у меня получилось. Мои мысли были далеко: я лихорадочно обдумывала, как завтра провернуть операцию на вокзале. Попрощаться с Гошей, отправить его домой, а на поезд не сесть. Это будет очень непросто.

Я чувствовала себя совершенно по-идиотски, складывая в чемодан первую попавшуюся одежду. А что было делать? Не могла же я заявиться на вокзал с пустыми руками! Я  думала о небольшой спортивной сумке, но потом отмела этот вариант. Анфиса бы не взяла сумку по двум причинам: в нее не поместились бы все ее вещи и она не подходит ей по стилю. Не может же моя великолепная сестрица ехать в джинсах или, упаси боже, в трениках.

Она должна быть элегантной даже в поезде. Так что пришлось откопать в недрах гардеробной вполне себе изысканные черные широкие брюки. И придется надеть шпильки. Во-первых, брюки длиннющие. Во-вторых, кроссовки – это обувь Ники.

Еще волосы выпрямлять... как мне это надоело! И как здорово, что это все в последний раз!  

Особенно меня напрягает этап выхода из дома. Я снова должна красться как мышь в чужом сарае и бояться, что Гоша меня засечет. Его машина стоит во дворе, значит, он в любой момент может выйти из квартиры и наткнуться на меня... У меня, конечно, заготовлена история о том, что я заскочила к Нике за какой-то нужной вещью. 

Но у него, конечно, возникнет справедливый вопрос: почему я не позвонила ему? 

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Кстати, надо на всякий случай придумать, что это за нужная вещь. А то Гоша застанет меня врасплох, и я начну мямлить, а Анфисе это несвойственно. Видимо, это должен быть чемодан. Иначе зачем я заперлась с ним на семнадцатый этаж?

Я до последнего не хотела покупать билет, но все-таки купила. Причем оказалось, что на следующей станции, в тридцати километрах от нашего городка, скоростной поезд не останавливается. Пришлось брать билет аж до Краснодара. А до него, между прочим, пять часов езды! Поэтому я очень-очень надеюсь, что, если Гоша и завалится вместе со мной в вагон, я все же смогу с ним распрощаться до отхода поезда. А потом незаметно сойти.

Я рассматривала разные варианты провала. Но того, что случилось, я не ожидала никак. Мне просто не приходило в голову, что судьба может подбросить мне такую подлянку.

Из дома я выбралась благополучно, потому что сделала это загодя, Гоша еще не думал собираться. Я вышла за два часа до отхода поезда. Села в машину, покаталась по городу. Посидела в кафе. Позвонила Русалке. Голос подруги был радостным: как я поняла, Аркадий провел все выходные с ней, никуда не убегал и в ванной по телефону не разговаривал. Ну и прекрасно. Он был рядом, поэтому я не выспрашивала подробности.

Рассказывать о сумасшедших событиях, которые происходят со мной, я тоже не стала. Я знаю Русалку, она бы немедленно предложила свою помощь. А чем она может мне помочь? Хотя... может отвлечь Гошу, пока я буду спрыгивать с отъезжающего поезда.

С другой стороны, если с нами будет Русалка, разговор, запланированный Гошей, не состоится. А ведь он ради этого идет провожать Анфису.

Я всю ночь не могла уснуть, все ломала голову: что он хочет сказать моей сестре? Может, он собирается с ней расстаться? Скажет: так и так, мне больше нравится Ника, извини… Вот было бы здорово! Когда я представляла это, мой рот сам собой расплывался в улыбке, а на глаза наворачивались слезы радости.

А вдруг у него совсем другие планы? Вдруг он собирается сообщить прямо противоположное? Что-то вроде: я без ума от тебя, но вижу, что Ника ко мне неровно дышит. Как бы поделикатнее сообщить ей, что она не в моем вкусе? И при этом не обидеть, ведь она твоя сестра и, возможно, моя будущая родственница... В этом месте мои глаза тоже увлажнялись. Но совсем не от радости.

Есть еще третий вариант. Вполне вероятно, что Гоша планирует последовать совету друга и расстаться с нами обеими. Сначала навсегда попрощается с Анфисой, а потом прекратит общаться с Никой. Будет вежливо и холодно здороваться в подъезде, и все. А еще снова начнет водить к себе длинноногих стервозных красоток... На этом варианте я не плакала, а скрежетала зубами. Как он может изменять нам с Анфисой! Его шкуру точно надо прибить на заборе!

Я оставила машину на соседней с вокзалом улице, чтобы Гоша ее случайно не увидел. Когда я подходила к привокзальной площади, стрелка часов на башне приближалась к половине седьмого.

А вот и Гошина машина. Интересно, где он сам? Все, вижу. Стоит прямо под часами, озирается по сторонам. Меня пока не видит, между нами слишком много народа.

Как же он все-таки красив! Высокий, с богатырским размахом плеч, с умопомрачительными шоколадным глазами и жесткой линией подбородка. Сейчас он не улыбается, но я знаю: если улыбнется, на его левой щеке появится невыносимо симпатичная ямочка...

Я не могла не заметить, что вся женская часть отъезжающих и провожающих поглядывает на него с нескрываемым интересом. Даже школьницы, даже тетеньки в преклонном возрасте. Да и как можно на него не смотреть – он же само воплощение мужской привлекательности!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Гоша достал телефон. Смотрит на экран, что-то набирает пальцем. Похоже, кому-то звонит... Анфисе! Точно, кому же еще. Ведь это ее он ждет на вокзале под часами.

И тут я поняла, что забыла свой старый телефон дома. Вот растяпа! А, впрочем, ладно. Зачем он мне? С Гошей мы сейчас встретимся лично.