Это бизнес, детка! (СИ) - Гринь Ульяна Игоревна

— А ты, значит, единственный сын твоего отца?

— Да, я наследник всего, — засмеялся Антуан в мои волосы. — Богатый и перспективный!

— Ах-ах… А что принадлежит именно тебе? Если не говорить о наследстве?

— Разведываешь, стоит ли связываться со мной? Ладно. У меня есть деньги. Отец вкладывает их в ценные бумаги, очень хорошие, поэтому я не беспокоюсь о будущем. Я владею некоторой частью ипподрома, это тоже приносит доход. Ещё лодочная станция: сдача внаём яхт и катеров. Это подарок деда Анри на моё восемнадцатилетие. Правда, Валери всегда хотела станцию для себя, но дед поступил по-своему.

Валери. Конечно. Травки от желудка…

Нет, здесь что-то не так. Если Антуан умрёт, всё достанется его бывшей-не бывшей, ведь они ещё не разведены… Интересно, а Валери знает об этом? Или думает, что развод уже состоялся?

— Так что? Ты подумала? Я достаточно состоятелен для тебя? — Антуан боднул меня в макушку, и я вернула ему толчок:

— Не рассматривала тебя, как потенциального жениха.

— Ты несносная девчонка! Ты опять заслужила наказание!

И он сделал вид, что переворачивает меня и примеривается к моей попе. Я забарахталась, пытаясь вырваться, и завопила дурным голосом:

— Помогите, убивают! Шлёпают! Заставляют заниматься садомазохизмом!

Антуан засмеялся и прижал меня к себе, не отпуская:

— Тебя заставишь! Вон как ты тех парней уделала на паркинге!

— Нет, но тебя мне будет жалко бить, — скромно ответила я, заворачиваясь в простыню и вставая. — Знаешь что? Я есть хочу.

— Я тоже. Но тут у меня ничего нет, надо идти в дом. А ты видела, что творится снаружи?

Я скорчила умильную рожицу:

— Ну, ты же пожертвуешь собой ради моего желудка? Да и своего тоже!

Антуан жалобно скривил рот:

— Ты гонишь меня в такую погоду на улицу? Безжалостная, ненасытная…

— Несносная! — подсказала я, так как он запнулся, ища определение.

— Точно!

Но всё же встал и пошёл к шкафу, натянул джинсы прямо на голое тело, свитер с воротником, порылся на полке и достал непромокаемый плащ весёлой расцветки — жёлтый в красные горошки. Увидев это чудо, я не смогла удержаться от смеха:

— Это новая мода? С парижского подиума?

— Просто старый плащик Валери, — Антуан показал мне язык и движением профессионального вампира завернулся в горошковое произведение французской промышленности. С видом обречённого на смерть пошёл к двери, взялся за ручку и обернулся. На лице его застыло трагическое выражение. Прерывающимся голосом с надрывом сказал:

— Если я не вернусь… Если со мной что-либо случится… Я завещаю тебе мой любимый штопор и все бокалы в шкафу.

— Лучше бы лодочный клуб! — прыснула я. Антуан скривился:

— Корыстная.

— Добавлю это слово ко всем остальным эпитетам, которыми ты меня наградил сегодня, — покладисто согласилась я. — Иди уже, у меня в животе бурчит!

Он коротко улыбнулся и шагнул в пелену дождя.

Закрыв дверь, я присела на кровать. Всего два дня прошло без отвара травок, а у Антуана уже наступило улучшение. Что же там такое, в этих травках? Может быть, бром? Говорят, его раньше давали солдатам в армии, чтобы подавлять юное либидо. Или врут. Во всяком случае, лабораторию надо найти прямо завтра. Будем надеяться, что в Ницце есть что-нибудь подходящее, работающее с частными лицами… Хотя…

Мне как в голову ударило — ведь есть Самир! У него, кажется, целый город в знакомых! Куда ни плюнь — везде сёстры, подруги, друзья… Конечно, в прошлый раз мы не слишком красиво расстались, но Самир сам виноват. Нечего было следить за мной и вообще ходить хвостиком. Значит, нужно ему позвонить и говорить сухо и по делу. Чтобы не давать ложных надежд.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Не теряя времени даром, я схватила телефон. Полдевятого вечера, ещё не поздно, да и Самир не из маменькиных сыночков, которые в детское время уже спят. После нескольких гудков мне ответил знакомый голос:

— Bébé, неужели это ты?

Интересно, как он записал меня в своём списке контактов?

— Я. Привет, Самир. Мне нужна твоя помощь. Сможешь?

— Если бить не будешь! — неожиданно рассмеялся парень. Слава космосу, не злится.

— Если руки распускать не будешь, — подколола я его. — Послушай, мне нужно будет проанализировать некую… субстанцию.

— Легально или нет?

— Субстанция легальная, а вот что там внутри — это я хочу узнать. Нужен быстрый и точный результат, и чтобы безо всяких вопросов. Так можешь или нет?

— Могу. Только не знаю, сколько это будет стоить.

— Деньги не проблема. Встретимся завтра утром, я позвоню. Договорились?

— Жду, bébé, — проворковал Самир и отключился.

Ждёт он… Ладно. Пусть ждёт. Как справиться с настырным арабом, я уже знаю. Но он может знатно помочь, поэтому эти его нежности стоит перетерпеть.

Опустошив журнал звонков, я спрятала телефон в сумочку и прилегла на кровати. В желудке забурчало уже конкретно. Только я успела подумать об этом, как дверь стукнулась, распахнувшись, и в домик вошло жёлтое в красные горошки привидение. Оно несло корзинку для пикника. И пожаловалось прямо ото входа:

— Этот плащ не спасает вообще от дождя! Я насквозь мокрый!

— Тогда раздевайся, — вскочила я, приняла корзинку из его рук и поставила на столик. Антуан с трудом стащил прилипшие к коже джинсы, сбросил свитер и запахнулся в длинный махровый пеньюар, который я надела в первый день знакомства. Желание, снова возникшее внизу живота при виде длинных мускулистых ног, было подавлено чувством голода, и я с любопытством заглянула в корзинку. Румяные булочки, помидоры, нарезанные кусочками жареные домашние колбаски, бутылка розового вина…

— Ты знаешь, как угодить девушке! — засмеялась, вытаскивая всё на стол. Антуан отбросил на пол полотенце, которым неистово сушил волосы, и подошёл:

— Пока собирал припасы, сам проголодался. Давай ужинать.

И мы устроили пикник на кровати, расстелив посередине сложенную вдвое простыню. Ели руками, попивали вино прямо из горлышка, рассказывали всякие смешные истории из детства. Правда, я поостереглась со своими реальными историями и травила невинные байки с Пикабу. А вот у Антуана детство было действительно насыщенным…

Потом мы уснули обнявшись, и я сама положила ладонь на его пах. Мне снился жутко эротический сон, как мы с маркизом танцуем танго, и я коленом чувствую его каменный стояк, раздеваю Антуана прямо посреди зала, мы неистово занимаемся любовью, а зрители аплодируют и кричат: «Браво! Бис!» И только один из них, не помню — женщина или мужчина — шипит злобно: «Сука!» По-французски.

Я проснулась, словно меня подбросили. Антинеа стояла у кровати с подносом, на котором был обычный стакан с отваром. Но взгляд служанки спросонья напугал меня: с прищуром, полный презрения и злости. Я натянула простыню на грудь и тихо поздоровалась:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Доброе утро.

— Доброе утро, мадемуазель, — Антинеа словно спохватилась и улыбнулась. — Простите, я стучала, но никто не ответил. Я принесла отвар для мсьё Антуана.

— Спасибо, поставьте на тумбочку.