Оливия Уэдсли - Вихрь

Ирэн казалось, что это замечание подходит к Эльге.

Обед был прекрасный, вина замечательные. Гаммерштейн хорошо умел направлять разговор. За фруктами он заговорил с Ирэн о новой пьесе Гауптмана.

– Для нас это слишком умный разговор, – сказала Эльга, – мы лучше займемся с мсье Жаном хиромантией.

Слушая разбор пьесы, Ирэн все время видела розовую ладонь Эльги, на которой Жан чертил какие-то линии своим тонким указательным пальцем.

При первой возможности она предложила выйти на палубу. Эльга поднялась вместе с ней наверх. Словно огромный пурпурный цветок, небо распростерлось над неподвижной гладью моря. Не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка. Огромная золотая луна напоминала фантастическое огненное озеро. Эльга смотрела на берег.

– Я бы хотела, чтобы такая ночь была во время моего медового месяца, – проговорила она. – Но твой гений с пламенным сердцем, наверное, к этому равнодушен?

«Какое глупое созданье», – подумала про себя Ирэн. Ей хотелось крикнуть: «Молчи, не посягай на счастье нашей жизни!», но это было бы слишком грубо, и ее обычная сдержанность восторжествовала и на этот раз.

Эльга посмотрела на нее и засмеялась.

– Близко подходить не разрешается! Хорошо, моя дорогая. Ты знаешь, твой муж очарователен, он мне сказал сегодня, что в присутствии хорошеньких женщин он всегда лучше играет. Очень остроумно, не правда ли?

В это время на палубу вошли Поль и Жан.

– А теперь мы ждем! – воскликнула Эльга. Она подошла к Жану и дотронулась своей рукой до его рукава.

– Ведь вы захватили с собой скрипку, правда?

– Да, она в гостиной. Я сейчас схожу за ней.

– Я пойду с вами.

Ирэн показалось, что на лице Поля промелькнуло выражение неудовольствия; затем, словно почувствовав ее взгляд, он повернулся к ней. Лицо его было любезно и невозмутимо.

– Моя жена неравнодушна к музыке, – сказал он. – Она сама играет довольно много. Пианино перенесли сюда, чтобы она могла аккомпанировать мсье Жану.

Он подошел к лестнице и позвал:

– Эльга!

– Мы идем, – раздалось снизу.

Он стоял и ждал. Кончик зажженной сигары мрачно светился в темноте.

Ирэн не могла оставаться спокойной. Состояние Поля передавалось ей. Наконец, раздались легкие шаги Эльги по лестнице. За ней шел Жан со скрипкой. При свете электрических лампочек, к которым они теперь приближались, он казался возбужденным. Лицо Эльги было бледно. Пудра и накрашенные губы подчеркивали его бледность.

– Что бы вам сыграть? – спросил Жан.

Он взял в руки скрипку и приготовился. Лицо его сразу стало более одухотворенным.

– Хотите это? – спросила Эльга.

Ирэн увидела, как Жан посмотрел на нее, слегка наклонив голову.

– Что ты выбрала? – спросила она.

– Подожди, и если тебе посчастливится, то узнаешь, – ответила Эльга.

Жан провел смычком по струнам. Прозвучали первые ноты «Экстаза» Томэ.

Довольно звучная мелодия, не отличающаяся силой и не захватывающая душу, была полна очарования в исполнении Жана.

Звуки лились. Их фантастическая сила все разрасталась и приковывала внимание слушателей. Когда мелодия замерла, Ирэн почувствовала гнев на Жана за то, что он сыграл именно эту вещь. Эльга молча замерла у рояля, не спуская глаз с Жана.

– Божественно, божественно! – шепотом вырвалось у нее.

Жан засмеялся странным, сдавленным смехом.

– Это заслуга вашего аккомпанемента, – быстро сказал он. – Вы все время руководили мной, заставляя проникнуть в самую сущность этой вещи.

Он прислонился к роялю.

– Да, вы изумительно играете, – проговорил он полушепотом.

– Кто аккомпанирует вам дома? – спросила Эльга.

– Скарлоссу, а затем у меня есть один молодой венгерец, которого Эбенштейн привез с собой. Он безобразен, как черт, но туше у него ангельское.

– Сыграем теперь Крейцерову сонату?

– Ирэн ее не выносит.

– Ирэн, – позвала Эльга, – нельзя ли снять запрет на сегодня и разрешить гению сыграть эту сонату?

Голос ее был очень нежен, с шутливыми дразнящими нотками.

Ирэн встала и подошла к роялю.

– Разве я запрещаю? Конечно, пусть играет, что хочет.

Она приблизилась к нему в полумраке. Он почувствовал ее руку в своей руке. Ее холодные пальцы коснулись его ладони. Звук ее голоса заставил его встрепенуться.

Он мягко освободил свою руку и проговорил:

– Я больше не могу играть. – В его голосе слышалось раздражение. – Я устал. Извините меня.

Эльга с шумом опустила крышку пианино.

– Мы и так весьма признательны за вашу любезность, – сказала она капризным тоном.

– Уже поздно, нам пора домой. Спокойной ночи, Эльга, или, вернее, прощай. Большое спасибо за милый вечер.

Яркий свет залил палубу. Эльга казалась дразнящей, вызывающей фигурой на фоне белой стены.

– Нет, не прощай, – сказала она. – Мы ведь еще не знаем, когда уедем отсюда, не правда ли, Поль?

– Завтра, – коротко сказал Поль.

– Мой муж и повелитель ответил, раба должна взять свои слова назад и послушно повторить: «завтра».

Она перегнулась через борт и смотрела, как они садятся в лодку.

– Мы не уедем завтра, – шепнула она Жану. Гаммерштейн, схватив ее за руку, силой ее оттащил.

– Слушай, ты ведешь себя непозволительно! Оставь в покое этого молокососа! Мне кажется, что Ирэн придется с ним немало помучиться. Ты знаешь, что я обыкновенно не вмешиваюсь в твои дела. Ты должна признать, что я тебя не стесняю, но я не желаю, чтобы ты флиртовала с Жаном. Он молод и непостоянен, как хамелеон, но все-таки он любит свою жену. Ирэн женщина с сердцем и душой, чего нельзя сказать про большинство из вас. Лицо Эльги передернулось.

– Какой ты глупый, Поль! Виктуар для меня – минутное развлечение. Мы с Ирэн слишком близкие подруги.

– Это мало играет роли, когда одной женщине понравится муж другой, – мрачно проговорил Гаммерштейн. – Во всяком случае, мы уезжаем на рассвете, и это решает вопрос. Так как ты слышала Виктуара, то нам незачем останавливаться в Гамбурге.

Он ушел, насвистывая мелодию из «Экстаза». Когда-то он страстно любил свою жену и продолжал любить, пока она дорожила им, но вскоре после замужества она перестала считаться с ним, не стараясь скрывать свое равнодушие. В дальнейшем ее жизнь превратилась в серию флиртов и приключений. Виктуар заинтересовал ее своей впечатлительностью. Это было так ново. По бесчисленным легким признакам она сразу уловила в нем такие черты характера, о которых и не догадывалась Ирэн, но она заблуждалась, считая его совершенно лишенным ума.

Он сразу рассказал ей историю, которую никогда бы не решился рассказать Ирэн. Несмотря на ее положение и имя, он почувствовал, какого рода она женщина.