Людмила Бояджиева - "Рим, конечно Рим" или "Итальянское танго"

— Согласен без обсуждений, — сразу же сдался тот и невозмутимо удалился за кулисы.

Следуя за встревоженным взглядом Этель, Кристина увидела элегантного мулата, возвышавшегося за одним из центральных столиков. Два его белых спутника, несмотря на атлетические плечи и бычьи шеи, казались мелкими и темными, — так ярко и мощно выделялся в полутемном зале Рино: светлый костюм, ослепительно-белая рубашка, крупное красивое лицо и радужные искорки, сыплющиеся от бриллиантов, украшавших запонки, заколку у воротничка, перстни на смуглых пальцах.

— Акула теневого бизнеса? — спросила Кристина, уже привыкшая, что в Риме кишмя кишат мафиози.

— Еще какая! Конечно, все шито-крыто, а возможно, половину и присочинили, но достаточно и цитаты из его лучшей характеристики, чтобы держаться от этого человека подальше. Рино Бронзато — правая рука крестного отца одного из крупнейших мафиозных кланов. Кличку Бронзато, что значит Бронзовый, этот парень ввел в употребление приказным порядком. Его не устроило прозвище Потрошитель Рино, возникшее стихийно в соответствии с его истинной специализацией кровавого садиста, ублюдка.

Этель сделала испуганное лицо, Кристина рассмеялась:

— Мне уже раз двадцать представляли «крестных отцов» и прочих «кровавых сынков». Похоже, здесь мода на эти звания. Так у нас раньше про всех говорили «гебешник». Что значило — агент тайной государственной полиции.

…Выход Кристины в фантастических костюмах произвел фурор — в зале свистели и топали. Возможно, произвел впечатление комментарий Этель о русской манекенщице Кристи-Лари, показывающей Россию и Кремль, а скорее всего, зал уже был изрядно взбодрен горячительными напитками.

После завершения показа коллекции Этель и Джеромо пригласили Кристину пожинать за их столиком, она деликатно отказалась. Переодевшись в свой повседневный рабочий костюм, девушка уже собралась уходить. Выход из уборной преградила массивная фигура архитектора. Он успел выпить и заметно повеселел.

— Синьорина Ларин, мы с женой и наши друзья просим присоединиться к застолью всего на пять минут — они хотят поднять бокалы за новую Россию и за дружбу наших народов. Ростропович и Вишневская — это очень хорошо.

Кристи не могла отказаться. В веселой компании, состоявшей, в основном, из художников, её спрашивали о московских выставках, называли имена известных здесь российских авангардистов. Кристина охотно подхватила тост за дружбу. В какой-то момент галдеж за столиком внезапно затих и все лица повернулись в одну сторону: за креслом Джеромо стоял один из спутников Рино, шепча ему что-то на ухо. На лице толстяка отразилась растерянность, даже кончики рыжих усов зашевелились…

Посланец Рино удалился, а Джеромо тихо обратился к русской гостье.

— Можно тебя на минуту, детка.

Отведя её в сторону, к возвышавшемуся у бранной стойки колоссальному букету, Джеромо с деланной улыбкой, выпалил свистящим шепотом:

— Он хочет, чтобы ты присела за его столик.

Кристина спокойно пожала плечами:

— И не подумаю. Мне пора уходить.

Букет состоял из белых и красных гладиолусов и еловых веток с позолоченными шишками. «Как те, что были в машине у Санты», — вздохнула Кристина и снова почему-то разозлилась на себя. Так было каждый раз, когда она вспоминала о веселом певце. Симпатяга — душа нараспашку! Вызвал на откровенность болтливую глупышку, подхватил стекляшки — и скрылся! «Чего ради ты выложила чуть ли не всю свою биографию едва знакомому человеку? Из-за его красивых глаз? Не юли, он вскружил тебе голову, дурочка», укорила она себя тем сильнее, чем яснее становилось, что Санта обманул её.

— Не имею ни малейшего желания знакомиться с этим бандитом! повторила она Джеромо.

— Тише, тише! Господи, ты не понимаешь, что этому человеку нельзя отказывать!

— Я гражданка России. И живу по своим правилам.

— Ты в Италии, детка. — Он посмотрел на Кристину умоляющими глазами. Прошу тебя, присядь к ним за столик минут на пять. Мы все здесь. Ничего плохого произойти не может. А дома будешь рассказывать, что завела знакомство с Коза нострой… Это я в шутку, конечно…

Кристина улыбнулась, заметив, что лоб добродушного толстяка покрылся испариной. Рыжие кудряшки прилипли к вискам. Наверно, в детстве его дразнили «жирдяем» и «краснорожим», а он взял, да и переплюнул всех красивых и стройных своими смелыми, выходящими за рамки принятой нормы, проектами. Кристина положила руку на покатое плечо Джеромо:

— Я благодарна вам за опеку и беспокойство. Вам и Этель. Но, простите, я не могу прислушаться к вашему совету. — Кристина уверенно направилась к столику художников и, попрощавшись со всеми, пошла к выходу из зала.

Подхватив её жакет, за девушкой последовал Джеромо и двое мужчин из числа гостей. Они проводили Кристину до её машины, продолжая твердить о дружбе и передавать приветы неведомым ей московским художникам.

— Уфф! — Кристина с облегчением захлопнута дверцу своего старичка «фиатика» и быстро представила дорогу в отель. Всякий раз, выезжая на машине в новые места, она заранее продумывала маршрут над картой Рима, выбирая менее напряженные трассы, отмечая, где развернуться и в каком направлении следовать.

Привязавшийся к её «фиату» шикарный черный автомобиль Кристи заметила довольно скоро, когда углубилась в спокойные переулки фешенебельного жилого района. В большинстве домов уже спали, редкие машины проскальзывали почти бесшумно, не нарушая ночной тишины. Преследователь Кристины двигался, словно приклеенный. Сделав пару попыток улизнуть, она поняла — оторваться не удастся. Незнакомая машина подала сигнал и, обогнав «фиат», преградила ему путь.

Кристина ещё надеялась, что её сопровождает Джеромо или кто-то из его друзей, но вышедший из автомобиля человек развеял сомнения — она здорово влипла. Вразвалочку, держа руки в карманах черного пиджака к ней направлялся дружок Рино.

— Добрый вечер, синьорина. Меня зовут Квази Сото, — представился он в открытое окно. — Я компаньон Рино Морелли. Сеньор Морелли просит прощения за беспокойство, ему необходимо поговорить с вами. Буквально пару слов.

Кристина попыталась закрыть окно, но тяжелая рука мужчины удержала стекло и, быстро скользнув вниз, нажала на ручку, открывающую дверцу.

— Прошу, синьорина. Не стоит отказываться от нашего приглашения. Уверяю — я бегаю быстрее. И вообще — многое умею. Он сделал пасс рукой у шеи Кристины и протянул девушке её гранатовые бусы, покачивающиеся на толстом пальце. — Мы не грабители.

Он ухмыльнулся, бросив в салон украшения Кристи.