Велла Манн - Сколько стоит любовь?

Но какое место отведено в этих планах ему?

Собирается ли она просить его о помощи в финансовых вопросах? Или она решила продавать вещи по одной, каждый раз как потребуются наличные?

Он не знал ответов на эти вопросы. И подозревал, она тоже не знала.

Когда Сирена его окликнула, он поднялся к ней на сцену. Но смешки подростков и недвусмысленно завлекающий взгляд Сирены наводили на подозрение, что лучше было бы смыться, пока не поздно.

– Я стараюсь заставить этих горе-трагиков понять, в чем разница между обыкновенным влечением и истинной нежностью, – объяснила Сирена. – К сожалению, по-видимому, они гораздо чаще сталкиваются с первым, чем с последним.

Так вот, что ей было нужно – болванчик для демонстрации. Ладно, он подыграет. Только ей придется за это заплатить. Он молчал, пока Сирена объясняла сцену, которая, очевидно, была поворотным пунктом в пьесе. Главные герои приходили к согласию.

– Здесь должна быть нежность, – говорила Сирена. – Джойс и Дуг не виделись с тех пор, как Джойс сказала, что не хочет вместе с ним открывать ресторан. Они оба чувствовали себя несчастными, но ни один не хотел признать, что был не прав. – Сирена приложила руку Грейнджа к своей щеке. – Дуг пришел сказать, что решил не связываться с рестораном вообще, а Джойс думает, что он хочет ей сообщить о том, что нашел другого компаньона.

– Да, – вставил один из ребят, сидящих в зале. – Она думает, что это Дарлена, проститутка.

– Правильно, – согласилась Сирена. – Дарлена рассказывала всем и каждому, что ей представилась блестящая возможность работать с Дугом. Дуг очень богатый человек – банки берут у него деньги взаймы. Ну так вот, – Сирена спустила руку Грейнджа до своей ключицы, – Дуг собирается сказать совсем не то, чего ждет Джойс. Как она на это реагирует – ключ к тому, что происходит дальше.

Сирена подняла глаза на Грейнджа, но он понимал, что она его не видит. Грейндж не винил ее – она увлеклась постановкой. Но он-то не увлекся.

– Какие у меня слова? – спросил он.

– Слова? – Сирена взглянула на листок, который держала в руке. – Ты должен сказать: «Я пришел сюда, чтобы просить у тебя прощения».

Прощения? За что? Грейндж представления не имел, что такого натворил бедняга Дуг. Но шея Сирены, которая отвернулась от него к ученикам, выглядела очень соблазнительно.

Грейндж подмигнул ребятам, крепко обнял Сирену и начал:

– Сирена… то есть, Джойс. Я пришел сюда…

– Чтобы просить прощения, – подсказала Сирена.

– Ну да. Я пришел сюда… – Грейндж наклонился к ее шее, оскалив зубы. – Я пришел сюда, чтобы выпить твою кровь, – быстро закончил он и сделал вид, что впивается в ее шею зубами.

Сирена смотрела на профиль мужчины, который сидел рядом с ней в машине. Они ехали к дому дяди Гэллама и тети Герти. Казалось, он всецело поглощен дорогой.

– Зачем ты это сделал?

– Что именно?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. О вампире. Я так старалась, а тут они все стали хохотать, и с ними уже ничего нельзя было сделать.

– Разве такое уж большое преступление посмеяться?

– Ты сам знаешь, что нет. Но время… – Тут Сирена прикусила язык. Ей не хотелось спорить с Грейнджем. – А-а, ладно. Кажется, это ничему не повредило, зато все расслабились. – Она на мгновение положила голову ему на плечо. – Ты пробыл в школе совсем недолго. А что ты делал, когда ушел?

Грейндж смотрел прямо перед собой.

– Пытался вести переговоры с дядей.

– О, Господи. О чем?

– Думаю, ты и сама знаешь.

Она знала. Но все же ей хотелось, чтобы Грейндж сам это сказал.

– Что значит «пытался»? Он не хочет слушать?

– Раньше-то он всегда слушал, – пробормотал Грейндж свозь зубы. – Когда я окончил колледж, он только и делал, что всем рассказывал, какой я умный – и что это в значительной мере его заслуга. Мы много раз говорили о том, что будет, когда они не смогут работать, строили планы. А теперь… – Грейндж подался вперед и ссутулился. – А теперь он ведет себя так, будто у него вся жизнь впереди.

Сирене передалось то, что он чувствовал, – разочарование и страх. Страх за родственников?

– Грейндж, – попробовала вмешаться она, – ты же проверил эту корпорацию. У них надежная финансовая база. Проект не должен лопнуть, как мыльный пузырь.

– Может, он и не лопнет, но мы с дядей сегодня подсчитали все, что у него есть на старость. Знаешь, что он сказал, когда я подвел итог? Что каждый пенни, который сможет изъять из банка, не подвергаясь опасности штрафа, он вложит в это чертово дело. – Грейндж не сводил глаз с дороги. Сирена видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимавшие руль, и думала только о том, как бы снять это напряжение.

– А что, если кто-нибудь из них заболеет? – продолжал Грейндж. – Если им просто понадобятся деньги на жизнь? Если они не смогут продать станцию и магазин и вернуть то, что в них вложили, они будут разорены.

– Разорены? – Всю свою сознательную жизнь Сирена неизменно находилась на грани того состояния, которое Грейндж называл «разорением». – Неужели может дойти до этого?

– Даже хуже. Они частные предприниматели. Для них возможность обеспечить старость связана только с их собственным бизнесом и инвестициями, которые я помог им сделать. А теперь они собираются перекачать деньги в то, что может принести выгоду, а может и прогореть.

В свете фар встречной машины Сирена бросила быстрый взгляд на лицо Грейнджа. Оно излучало озабоченность и тревогу. Сирена сочувствовала ему всей душой.

Ведь сама она унаследовала от отца способность жить одним днем. Он умер давно и ему не пришлось думать о том, как обеспечить старость.

Но ведь он думал о том, как обеспечить ее будущее.

Сирена поморщилась – в висках застучало. Деньги! Эти проклятые деньги сводят ее с ума! И по выражению лица Грейнджа она видела, что его тоже.

– Как ты думаешь, что из этого получится? – спросила она. – Я имею в виду у вас с дядей.

Грейндж пожал плечами.

– Сегодня мы так ни к чему и не пришли. Все, что я могу сделать, – это представить ему факты, показать, что если он все это затеет, то у него ничего не останется. Окончательное решение все равно должны принять он и тетя Герти.

Действительно ли он так считает? Судя по тому, что Сирена знала, Грейндж был не из тех, кто умывает руки. Он слишком ответственный человек.

В отличие от нее.

Прекрати, приказала себе Сирена. Ты ведь купила дом, правда? И у тебя есть работа. Правда, Сирена решила купить этот дом еще до того, как выяснила, не унесет ли следующая буря крышу вместе с домом, и приняла предложенную работу, не спросив, сколько за нее будут платить и сколько времени она будет отнимать.