Юна-Мари Паркер - Богачи

Как только Морган нагнулась над раковиной, чтобы помыть волосы, ее желудок снова пронзила острая боль. Морган застонала и обхватила живот руками. Что, черт побери, с ней происходит?

— Неужели вода слишком горячая? — воскликнул парикмахер, изумившись тому, как мгновенно побледнело лицо маркизы Блэмор. Морган отрицательно покачала головой, будучи не в силах произнести ни слова. Вокруг нее сразу поднялась суета, прибежал управляющий с перекошенным от страха лицом, кто-то протягивал сухое полотенце, нашатырь…

Постепенно боль утихла, и Морган, выпив стакан воды, с усилием выпрямилась. Ощущая слабость во всем теле и мелко дрожа, она настояла на том, чтобы прическу ей все же сделали. Как же некстати это странное недомогание в такой важный и ответственный день!

Первыми из гостей приехали Каролина и Невиль Ллойд, старые друзья Гарри, с которыми Морган еще не успела познакомиться. Каролина напоминала фарфоровую китайскую статуэтку — худенькая, тоненькая, с красиво очерченными губами. Она с плохо скрываемой завистью оглядела темно-красное шифоновое платье хозяйки, роскошное ожерелье из рубинов вперемешку с бриллиантами и поспешно затараторила о том, как она рада их знакомству. Невиль, бывший офицер Королевского гренадерского полка, а ныне глава зарубежного представительства крупнейшей промышленной компании, молча пожирал Морган глазами, сжимая в огромной мясистой ладони тонкостенный хрустальный бокал с шампанским. Да, у Гарри губа не дура!

— А кого вы еще ждете? — спросила Каролина, и ее проницательные глазки засверкали любопытством.

Морган небрежно пожала плечами.

— Обещали быть Саутгемптоны, Маннеринги…

— Граф и графиня Саутгемптон?! — воскликнула Каролина, причем тон ее и без того похожего на визг голоса повысился примерно на октаву.

Морган снисходительно улыбнулась и кивнула. Каролине, похоже, не чужд снобизм. Как жаль, что сама Морган не может в полной мере насладиться представительностью сегодняшнего приема из-за проклятой боли в желудке, которая то появлялась, то снова исчезала, но теперь уже не бесследно, а оставляя ноющий отголосок. Господи, ну почему эта напасть приключилась именно в тот день, когда порог ее дома впервые должны переступить столько знатных особ, в числе которых принц Люксембургский с супругой.

— Кроме того, мы ждем известного коллекционера живописи Ганса фон Грюбеля с женой, Виллеслеев…

— Вы имеете в виду Генриетту и Чарльза Виллеслей, не так ли? Мы познакомились с ними в Эскоте. — Каролина обратилась к мужу: — Ты помнишь их, Невиль? Они тоже были на матче за Золотой кубок…

— Да? Может быть… — ответил тот равнодушно.

В этот момент Перкинс ввел в гостиную супругов Виллеслей, которые без всякого интереса отреагировали на Каролину. Она тут же ретировалась и заняла место подле мужа, обиженная, но непобежденная.

— Дорогие мои, — обратилась к собравшимся графиня. — Вы не представляете, на каком скучном приеме мы только что были! Посему я едва не впала в хандру. Там совершенно нечего было делать, кроме как пить, — с этими словами она взяла с подноса бокал шампанского.

Каролина наблюдала за Виллеслеями с подозрительностью и неприязнью. Скорее всего они никогда прежде не встречались. Граф и графиня Саутгемптон приехали в приподнятом настроении и потешали почтенную компанию рассказом о каком-то обеде, на котором некая сумасшедшая дама тайком залезла под стол и, ползая там на коленях, расстегивала ширинки на брюках у мужчин.

Морган и Генриетта хохотали от души. Генриетта потому, что оценила их остроумную выдумку, а Морган потому, что не сомневалась в правдивости их слов. Она на собственном опыте убедилась, что чем выше круг британской аристократии, тем отвратительнее манеры и поведение людей, в него вхожих. Морган же мечтала проникнуть в число самых что ни на есть избранных. Каролина, судя по всему, наоборот. Она вошла в знатное сословие совсем недавно, после брака с Невилем, и, войдя в общество новых людей, была одновременно шокирована и обеспокоена тем, что вряд ли сможет когда-нибудь органично вписаться в эту развращенную среду. Наверное, Невиль был прав, говоря, что она обречена принадлежать по духу к среднему классу, из которого вышла.

Морган орлиным оком окинула гостиную, по которой невидимой тенью перемещался Перкинс, подливая в бокалы шампанское. Розали и Глен Винвуд беседовали с Гансом фон Грюбелем и его женой о музее Гетти. Каролина мертвой хваткой вцепилась в сэра Джона Маннеринга, а ее муж о чем-то говорил с Чарльзом Виллеслеем, то и дело посмеиваясь. Гарри, как предупредительный хозяин, расхаживал среди гостей, для каждого находя несколько теплых слов, временами подбрасывая в готовый потухнуть огонек беседы новую тему, интересную обоим собеседникам. Морган гордилась им. И собой тоже. Наконец-то она достигла того, о чем мечтала всю жизнь. Теперь ничто не помешает ей почивать на лаврах.

На пороге гостиной появился принц Люксембургский под руку с супругой. Эти уже немолодые люди неизменно приковывали к себе внимание окружающих. Принц — царственным профилем и осанкой, ничуть не пострадавшей от бремени монархической власти, его жена — безупречной красотой и женственностью, а также великолепными пышными волосами, как обычно забранными в высокий пучок. В этот вечер ее шею украшали прославленные люксембургские изумруды.

Морган направилась поприветствовать их к дверям. И вдруг лицо ее исказила гримаса боли, глаза расширились от ужаса, а с губ слетел крик. Ей казалось, что пол медленно уходит из-под ног, а сама она летит в черную пропасть, и только снопы огненных искр вьются вокруг.

Принц и принцесса остолбенели у самого входа, а у их ног на ковре извивалась в мучительных корчах хозяйка.

Рут дрожащей рукой опустила телефонную трубку на рычаг и упала в кресло. О Господи, что скажет Джо? Она не мигая смотрела на рисунок ковра, словно ожидала от пего ответа на свой вопрос. Посидев без движения несколько минут, Рут поднялась и направилась в кабинет, где постоянно хранились горячительные напитки. Хотя на часах было всего десять утра, Рут чувствовала потребность выпить.

Ей позвонили из клиники Мойе и официально поставили в известность о том, что Закери сбежал, избив санитара, который пытался задержать больного. Куда он отправился, неизвестно. В последний раз его видели выходящим из ворот вместе с какой-то девушкой. Когда охранник поинтересовался, куда он идет, Закери ударил его по лицу и, воспользовавшись замешательством, скрылся вместе со своей подружкой. По свидетельствам очевидцев, они добрались до хайвея и сели в потрепанный «шевроле».