Мэри Бакстер - Сладкое возмездие

Она отвернулась и не ответила.

– Вы не очень-то любите мужчин, верно, Кейт?

Это прозвучало оскорбительно. Она снова повернула голову и обнаружила, что он придвинулся к ней поближе – так близко, что его дыхание смешивалось с ее дыханием. Она это чувствовала, и подобная близость не способствовала обретению душевного покоя.

Она словно окаменела и дала себе время переждать, пока не возобладает желание унести отсюда ноги.

Но это желание так и не возобладало.

Ее чувства вновь ожили, но их оживил не страх, а, скорее, возбуждение. Она была рядом с мужчиной, которого находила привлекательным, и именно это испугало ее.

– Это к делу не относится, – сухо сказала она наконец.

Он отодвинулся и пожал плечами:

– Как скажете.

– Давайте перейдем к делу. – Кейт старалась не встречаться с ним глазами. – У меня был трудный день.

Сойер скрестил руки на груди.

– Выкладывайте. Я слушаю.

– Я узнала название мотеля, где ребенка…

– Здорово, – перебил ее Сойер. – Вот это удача так удача. Теперь дело сдвинется…

Кейт кашлянула, надеясь, что ее голос не задрожит.

– Так какой же это мотель? – спросил он, внимательно наблюдая за ней.

– «Тенистая дубрава», здесь, в Остине.

Сойер уставился на нее, ошеломленный, словно не веря своим ушам.

– Что?! Быть такого не может!

Кейт отвела взгляд в сторону, опасаясь выдать себя. Он шумно перевел дух.

– Господи помилуй! Да ведь в те годы это была дыра, кишащая крысами! Я даже и представить себе не могу, что этот притон еще стоит, где стоял!

– Молю Бога, чтобы он еще стоял.

– Вы хотите сказать, что существует некто, кто оказался способен оставить новорожденного младенца в такой клоаке, как этот мотель?

– Да, существует, – с трудом выговорила Кейт, и снова на ней остановился его испытующий взгляд.

– В свое время мне довелось сталкиваться со всяческим отребьем, но тот, кто отмочил такое, – это первосортная куча дерьма, кем бы он себя ни считал.

– Найдите девушку во что бы то ни стало.

– Вы все время знали про это? – Тон его был обвиняющим.

– Нет.

– А не кажется ли вам, что вы хотите рассказать мне, каким образом получили эту информацию?

– Нет, не кажется.

– Нет так нет, – отрезал Сойер и поднялся на ноги. – Поиграем пока по вашим правилам, Кейт, если это доставляет вам удовольствие. Только такая игра долго не продлится.

И снова она не ответила. Они хранили молчание и после того, как вышли из ресторана в тишину наступившей лунной ночи.

– Я позвоню вам, – бросил Сойер.

И опять он был слишком близко. Кейт, насторожившись, подняла на него глаза. Их взгляды встретились. В этот момент могло показаться, что воздух готов разорваться от напряжения, изматывающего и грозного, рискованного и внезапного.

Тело Кейт напряглось. Ей хотелось отвести глаза – из страха, что он прочтет ее мысли. Но что это с ним самим? О чем думает он? Он внезапно отвернулся, но перед этим Кейт успела заметить тревогу у него в глазах.

Момент миновал, но притяжение осталось. И оно было взаимным. А потом ее осенило: она в точности осознала, что происходит. Опасность угрожала не только ее работе и призванию. Легко могло оказаться, что опасность угрожает и ее сердцу.

– Спокойной ночи, – сказала Кейт, и голос ее не мог скрыть панику, овладевшую ею.

И она села в машину.

Он захлопнул за ней дверцу, а потом снова открыл.

– Будьте осторожны за рулем, – сказал он глухо.

Вцепившись руками в руль, Кейт тронулась с места, носмотрела в зеркало заднего вида. В свете уличных фонарей его глаза не были видны, но Кейт знала, что он смотрит ей вслед. Она окинула взглядом улицу и нажала на педаль акселератора.

«Ты ходишь по узенькой дорожке, Кейт Колсон», – сказала она себе.

Ее совесть никак не откликнулась на это предупреждение.

Глава 27

– Мистер Симпсон, назовите мне хоть один приемлемый довод, почему я должна предоставить вам отсрочку? Суд готов к рассмотрению дела. Может быть, вы не готовы? Я хочу также знать, почему эта надобность в дополнительном времени возникла у защиты так внезапно?

Кейт сложила руки на груди и пристально посмотрела на собеседника. Она прекрасно понимала, чем вызвана эта просьба. Знала она также, что у обвинения больше шансов на выигрыш дела. Ей незачем было позволять этому ленивому адвокату тянуть время.

Клиентке Симпсона, молодой женщине, было предъявлено обвинение в причинении ущерба здоровью пациента в доме престарелых. Хотя из свидетельских показаний не вытекало, что эта женщина находилась в палате в момент смерти пациента, но было очевидно, что это произошло во время ее дежурства, когда именно она должна была обеспечивать надлежащий уход за больным.

Подоплека просьбы об отсрочке заключалась в том, что Симпсон никогда не был готов к разбирательству, вне зависимости от того, сколько времени было в его распоряжении. Однако это было для Кейт недостаточно веской причиной, чтобы пойти у него на поводу.

– Ваша честь. – Симпсон стоял и вертел в руках авторучку. – Я приношу суду извинения, но я не имею возможности разглашать те особые обстоятельства, которые дают мне основание просить о дополнительном времени. Я могу только заявить, что, если вы предоставите защите такую отсрочку, это, может быть, коренным образом изменит весь ход дела.

– Ваша честь, – воскликнул обвинитель, вскочив с места, но сохранив презрительную мину на лице, – мистер Симпсон несколько вышел за рамки дозволенного. Всему есть предел. С каких это пор слабая подготовка материалов защиты стала оправданием для напрасных трат времени суда и денег налогоплательщиков?

– Ну, это как раз встречается частенько, советник, – сказала Кейт, не потрудившись хоть как-то скрыть свой сарказм. – Только не тогда, когда в суде председательствую я. Итак, мистер Симпсон, ваше ходатайство об отсрочке отклоняется.

Симпсон засуетился:

– Но, ваша честь…

Кейт не позволила ему продолжить.

– Мистер Симпсон, – сказала она выразительно, – не нужно причитать. Любая следующая попытка оказать давление будет рассматриваться как неуважение к суду.

Симпсон бросил на нее негодующий взгляд, но от дальнейших высказываний воздержался.

Кейт мгновение помедлила, а потом произнесла внятно и четко:

– Пригласите вашего первого свидетеля.

Ноги у Кейт затекли чуть ли не до судорог, тело онемело. Она провела в сидячем положении несколько часов. Но теперь дневные труды были завершены, и она ехала домой.

Она не могла дождаться, когда сможет наконец забраться в свою массажную ванну, чтобы смыть с себя горести и боли минувшего дня.