Изабель Вульф - Стеклянная свадьба

– Извините, – сказал он, стремительно подходя к столу. – Но я задержался на работе. На самом деле я был в Палате общин.

– Черт побери! – воскликнула я, это произвело на меня впечатление. И я, конечно же, спросила его, что он там делал, он ответил, что пытался лоббировать членов парламента. Затем он стал рассказывать мне более подробно о своей организации «Начало», которая была создана для того, чтобы воздействовать на правительство с целью отказаться от применения ядерного оружия. Он вдруг открыл свой портфель и достал толстый документ формата A4.

– Это наш ежегодный отчет, – заявил он. – Это вам.

– О, – удивленно произнесла я. – Спасибо.

– Я хочу, чтобы вы прочли его.

– Ну разумеется, – я открыла его, на внутренней стороне обложки была помещена большая фотография Стэна, на которой он выглядел чрезвычайно серьезным. Надпись гласила: Стэнли Планкетт, директор-учредитель. Директор-учредитель! Ну и ну!

– Какая интересная работа, – сказала я.

– Более чем интересная, – с серьезным видом подчеркнул он, когда подошел официант. – Очень важная. Жизненно необходимая. Потому что мир может в любой момент взлететь на воздух. О, пожалуйста, бутылку чилийского шардоне. Неужели вы никогда не беспокоитесь о всеобщей безопасности? – спросил он меня.

– Честно говоря, нет.

– А напрасно, Фейт, – настойчиво произнес он. – Дело в том, что ситуация в мире очень нестабильна.

– Разве? Боже мой, а я-то думала, что холодная война окончена.

– Окончена, – подтвердил он. – Но ядерная опасность еще более возросла, чем прежде. По правде говоря, – доверительно продолжал он, – мы на грани Армагеддона.[66]

– О нет.

Он с сожалением кивнул головой.

– Это может произойти в любой момент, Фейт. Большинство ядерных подводных лодок, принадлежащих мировым державам, находится в двадцатичасовой готовности, стоит только кому-то совершить неверное действие, и последствия могут быть ужасны. – И вот таким образом он, не замолкая, сорок пять минут говорил о ядерной войне. Крылатые ракеты и Першинги… защита от баллистических ракет… Варшавский договор… Пакистан, конечно, представляет собой реальную опасность… угроза Тайваню… Договор «Старт-2»… Владимир Путин… Полярис… А знаете ли вы, что повсюду болтаются тысячи старых SS-24, – со знанием дела продолжал он. – И конечно же, Великобритания продолжает отстаивать свою приверженность «Трайденту». А известно ли вам, что каждая боеголовка «Трайдента» может привести к разрушению, в восемь раз превышающему ущерб, нанесенный одной бомбой, сброшенной на Хиросиму? – Я потихоньку приходила в отчаяние, а он сердито продолжал: – Откровенно говоря, «Трайдент» представляет собой насмешку над провозглашенной британцами приверженностью к нераспространению ядерного оружия.

– Боже мой.

– Я хочу, чтобы Великобритания отказалась от «Трайдента»! – заявил он, ударив кулаком по столу.

– Понимаю.

– Вот к чему я стремлюсь – мир без ядерного оружия.

– Это было бы хорошо.

– Я не могу спать, Фейт, зная о существовании оружия массового уничтожения, – продолжал он с проповедническим пылом. А я с трудом подавила зевок. Вдруг он снова полез в портфель и достал оттуда четыре листа бумаги формата A3. Это были копии его газетных статей. – Это тоже вам, – сказал он.

– О, хорошо, большое спасибо, – сказала я, мельком взглянула и положила в сумочку.

Наступила пауза в разговоре, и я подумала, что он, может быть, наконец спросит что-нибудь обо мне. Но он не спросил – просто налил нам обоим еще выпить, затем стал рассказывать о своей недавней поездке в Вашингтон.

– Я был на пресс-конференции в Государственном департаменте обороны, – объяснил он. – И знаете, вышло так забавно, Фейт, – он деланно рассмеялся. – Потому что пресс-секретарь вдруг сказал: «Но мы хотим знать, что думает по этому вопросу Стэн Планкетт!»

– Черт побери. Вот это да! – сказала я.

Он покачал головой и усмехнулся. И так он продолжал болтать, а я смотрела на него через стол и думала, что он вовсе не привлекательный. Теперь я заметила, что у него некрасиво срезана челюсть, и, когда он улыбался, у него появлялось три или четыре подбородка. К тому же у него были тонкие губы и мелкие желтоватые зубы, и говорил он слишком возбужденно. Он чертовски скучный, сердито подумала я. И не такой уж умный, только ужасно хвастливый, – он говорил только о себе. Питер никогда не надоедал разговорами о своей карьере и был чрезвычайно скромен, когда дело касалось его достижений. Он счел бы этого парня занудой, думала я, пока тот продолжал болтать. Теперь я поняла, почему он пригласил меня на свидание. Я для него была всего лишь зеркалом, в котором он мог любоваться своим героическим отражением. Я украдкой взглянула на часы и увидела, что почти девять.

– Боюсь, мне пора идти, – у меня свидание с моей подушкой. Было потрясающе интересно поговорить с вами, – добавила я с лицемерной вежливостью. – Удачи в спасении мира!

Придя домой, я выбросила его отчет и статьи в мусорное ведро.

– Какая скука! – воскликнула Лили, когда я позвонила ей и рассказала о своем свидании.

– Похоже, у него комплекс супермена, – сказала я. – Я все ждала, что он бросится в телефонную будку и появится оттуда в полуголом виде.

– Да он просто эгоманьяк! – презрительно бросила она. – Будто это может на кого-то произвести впечатление, теперь, когда ядерная угроза, откровенно говоря, vieux chapeau. Но послушай… Может быть… да, может, она возникнет опять?

– Что?

– Да, именно. Я недавно кое-что нашла – холодная война может снова начаться. Мы должны посвятить этой теме специальный выпуск журнала. Да, – оживленно продолжала она. – Мы сможем поместить в нем эти прелестные русские пальто и брежневские шляпы, – с энтузиазмом говорила Лили. – И конечно же, эти абсолютно сказочные меха. Нашим спонсором может стать какая-нибудь модная фирма по производству искусственного меха, – взволнованно продолжала она. – Наши дизайнеры могли бы оформить интерьер в старом бункере…

– Лили…

– Мы сможем включить и конкурс «Выиграй круиз». Мы сделаем это в ноябре. Это блестящая идея, Фейт. Мне без тебя подобное никогда не пришло бы в голову. Но, Фейт, дорогая, – деликатно добавила она, – тебе не стоит больше встречаться с такими пресмыкающимися. У тебя есть кто-нибудь еще на примете?

– Нет, – ответила я. – Никого.

– А как насчет того парня, которому ты показала пальцы на Бромптон-роуд? По-моему, ты ему по-настоящему понравилась, – заметила она.

– Ну а мне он не понравился, – ответила я, с рассеянным видом открывая сумочку и доставая его визитку.