Алекс Джиллиан - Бумажные цветы

— Привет. Проходи. — широко распахивая дверь квартиры, пригласил Даниил. Он радушно улыбался, но в глазах читалась тревога. Девушка скользнула по нему быстрым оценивающим взглядом. Он успел переодеться в домашнее. Спортивные брюки, свободная футболка неопределенного цвета и тапочки. Волосы всклочены, в коридоре полумрак, но мебель дорогая, качественная и за порядком мужчина явно следит.

Даниил проводил Маргариту в просторную комнату, которая по всем признакам служила гостиной. Идеально чисто, светло и уютно.

— Ты точно не женат? — окончив досмотр обстановки, спросила Марго, оборачиваясь к дяде. Он наконец-то улыбнулся по-настоящему. И все-таки цвет его глаз немного отличается. Темнее, насыщеннее. Малахитовый оттенок.

— Нет. Не удивляйся. Я мало бываю дома. Некогда разводить кавардак.

— А у меня с этим запросто. — усмехнулась Марго, пристраиваясь на удобном темно-коричневом диване с обитыми кожей боковинами и деревянными подлокотниками.

— Чай? Кофе? Покрепче? — спохватившись, поинтересовался Даниил. Девушка благодарно улыбнулась. Какой гостеприимный! Диане бы поучиться у брата встречать гостей и следить за чистотой в доме.

— Чай. Спиртное мне противопоказано. — ответила Марго.

— Посиди, я быстро. — кивнул Даниил и поспешно скрылся в кухне.

Оставшись одна, Маргарита снова прошлась глазами по немногочисленному убранству гостиной. Полный одобрения взгляд остановился на старинном серванте, до отказа заполненном книгами. Еще один любитель литературы. И судя по состоянию книг, Даниил скупает их не ради коллекции. Потрепанные корешки, отсутствие пыли на полках, далеко не алфавитная расстановка, и даже не жанровая. Сразу видно, что библиотекой пользуются постоянно. Это хорошо. Начитанный мужчина всегда интересен, как собеседник. Отметив про себя издания, с которыми она сама ознакомилась в прошлом, Марго неожиданно заметила на верхней полке небольшую рамку с фотографией. Кровь отхлынула от лица, когда она догадалась, кто был на ней изображен. Девушка вскочила на ноги и два шага оказалась перед сервантом.

Дверцы скрипнули, когда она распахнула их нетерпеливым движением. Руки дрогнули, когда она взяла фотографию. Время остановилось, когда она узнала в девушке не снимке свою мать.

Маргарита прежде не видела лица Мирославы Казанцевой. Живого и улыбающегося, юного и очень похожего на ее собственное. Красивая девушка с копной темных кудряшек, задорными смешинками в глазах и нежной улыбкой. Как ни всматривалась Марго в фотографию матери, ей не удалось разглядеть ни одного признака душевного заболевания. Наоборот, Мирослава казалась счастливой и полной жизни, излучающей внутренний свет.

Марго не помнила ее такой. Сердце в груди заныло, тугой узел образовался в области живота, глаза защипали предательские слезы.

Что же с ней случилось? С этой девочкой с лучиками в глазах?

— Маргарита, чай готов…

Она не слышала шагов Даниила, но мгновенно распознала нотки напряжения в его голосе. Он не договорил заготовленную фразу, заметив, чем занята гостья. Поставил две кружки с чаем на круглый столик возле дивана.

Марго обернулась, с трепетом сжимая в руках образ матери. Глаза ее были полны чувства, а его — неприкрытой боли.

— У тебя есть еще фотографии? — приглушенным голосом спросила она, преодолев расстояние между сервантом и диваном, присела на самый краешек.

— Да. — кивнул Даниил. Выражение лица не поддавалось объяснению. Он умело спрятал чувства, которые Марго успела подсмотреть минуту назад.

— Ты покажешь мне?

— Ты уверена, что хочешь этого? — спросил Даниил, пристально наблюдая за бледным лицом племянницы.

— Уверена. Я хочу помнить ее такой, как здесь.

— Я тоже. — в его словах было гораздо больше смысла, чем он хотел показать. Маргарита начала понимать то, что сначала казалось необъяснимым, преступным и кощунственным. Даниил не бросил семью. Он не мог смотреть, как его сестра медленно угасает.

— Это ты посылал деньги? — осенило ее. Даниил отвел глаза. Марго попала в точку.

— Диана не знает?

Мужчина отрицательно покачал головой, бесстрастно отвечая на требовательный взгляд Маргариты.

— Но почему? Неужели ты не мог объяснить ей? Диана — она сильная, храбрая. Она бы поняла. Знаешь, зачем я пришла?

Еще один кивок головы. Сегодня Даниил не настроен много разговаривать. Но Марго осознала, что и без слов хорошо его понимает. Неудивительно — они же семья.

— После нашей встречи в кафе, я решила узнать правду о смерти мамы. Когда ее не стало, я была маленькой и ничего не помнила… — Марго передернула плечами. Ей вдруг стало очень холодно. Потянулась к кружке с горячим чаем. — И у Ди не спрашивала. На самом деле, мне не хотелось знать. Я боялась правды, словно чувствовала, какой страшной оказалась судьба мамы. А потом увидела тебя… И поняла, что не имею права и дальше прятать голову в песок. Я поехала к Диане, учинила ей допрос, но о тебе ни слова, как и обещала.

— И… она рассказала? — самообладание на долю секунды оставило Даниила Казанцева. На лице явственно читался страх.

— Да. — тяжело вздохнув, ответила Маргарита. Блестящие от непролитых слез глаза замерли на снимке матери, который она все еще сжимала в левой руке. — Это так страшно, Даниил. Когда Диана закончила говорить, я отчетливо вспомнила маму… Мертвую, в крови на полу. Ее нашла соседка, которая приглядывала за мной. Так несправедливо, что именно этот момент отпечатался в моей голове.

— Мне очень жаль, Маргарита. — пронзительным, полным горечи голосом произнес Даниил. — Жаль, что меня там не было. Чтобы помочь ей и уберечь тебя от душевной травмы.

— Но я за этим и пришла. — Марго сморгнула слезы, прижала ладонь к влажной щеке. — Пришла спросить… Почему тебя там не было?

Немое страдание отразилось в каждой черточке Даниила Казанцева. Марго покачала головой. У нее тоже не было слов.

— Прости, Маргарита. Я и сейчас не могу тебе помочь. — хрипло сказал он. — Слишком поздно, чтобы исправлять ошибки.

— Но я понимаю. — воскликнула Марго, протягивая руку и накрывая подрагивающую ладонь дяди. — Тебе было страшно. Так бывает. Диана тоже боялась. Но женщины порой бывают сильнее мужчин. Я знаю. Так часто случается. Мужья уходят от жен, узнав, что их ребенок безнадежно болен, отказываются наблюдать за страданиями близким, понимая, что дни их сочтены, не потому что не любят их… нет.

— Ты так добра ко мне, девочка. — горько сказал Даниил. Необъяснимое выражение застыло в глазах. Он осторожно убрал руку. — Ты просто очень молода. Я не заслужил твоей жалости и понимания. Я виноват, Маргарита. Только я один и виноват.