София Блейк - Невеста. Шлюха

— Я пытаюсь ставить себя на его место, — объяснила я. — Обычно у меня это неплохо получается.

— Ты еще и психолог, — заулыбался Толик. — Давай только, я расскажу пацанам, что это я сам придумал, а ты только давала информацию. Иначе они не подпишутся.

— Конечно, это ты придумал, — согласилась я. — Мне лавры ни к чему, лишь бы дело прошло, как надо.

— И что ты хочешь лично для себя со всего этого?

— Половину твоей доли, — храбро сказала я, — и голову этого гада.

Толик присвистнул и опустился на кухонный табурет рядом с холодильником. Потом потер ладонями виски.

— Мочить его? — удивленно сказал он. — За какие бабки–то хоть?

— Только не говори, что тебе запрещают моральные устои, — я сама поражалась холодной злобе, звучавшей в моих словах. — Там, я знаю, в банке висит три десятка зелени, под которые он собирается брать кредит. Пускай обналичивает. А жить он по делам своим не заслужил.

— Четверть моей доли, — Толик поднял холодные серые глаза. — И за мочилово не отвечаю — будем действовать по обстоятельствам.

Я и не понимала, какую ответственность взвалила на себя, соглашаясь с условиями бандита. Лишь увидев бритого Джозефа с глазами садиста и Хохла, который заметно нервничал, я перепугалась не на шутку. Кто я такая была для этих парней, впитавших насилие с детства, как материнское молоко? Только непонятная симпатия Толика охраняла меня от того, чтобы быть убитой и закопанной вместе с Толгуевым в случае запланированного исхода этого дела.

Но отступать было некуда.

Следующим утром я, снова таки после бессонной ночи, встретилась с бандитами и заняла место в машине у офиса «Компьютраста». Я помнила Руслана по фотографиям, которые мне показывал Егор, и одна могла его узнать. А народу у высокого административного здания на проспекте Вернадского, где размещалась Егорова фирма, было полно. Я знала, что Толик уже позвонил, и жутко волновалась, что выйдет из моей затеи. Вдобавок пошел мокрый снег, и сквозь тонированные стекла машины ничего нельзя было толком разглядеть.

— Я подойду поближе, — сказала я. — Отсюда плохо видно.

— Смотри, по ходу не сними кого–нибудь, — Хохол, сидевший за рулем, издал нервный смешок.

— Заткнись, — оборвал Джозеф, поворачиваясь назад. — Как ты дашь нам знать, что он вышел?

— Пойду за ним, — сказала я. — Вы поймете, когда я переложу сумку в правую руку.

— Блин, — проворчал Джозеф, — ты, подруга, не из органов ли часом?

— Нет, просто в кино типа так показывают, — сказала я и вышла, хлопнув задней дверью.

Рабочая сумка, набитая всякими необходимыми проститутке вещами, болталась на моем левом плече. Я пошла ко входу в здание, где постоянно двигались в разные стороны люди, одетые в плащи, куртки и пальто. Большинство лиц мелькало под зонтами, некоторые прятались от слякоти и холода в поднятые воротники. Я подумала, что неплохо бы войти внутрь, иначе я рискую просто не узнать Толгуева, которого видела всего лишь на нескольких снимках. Вдруг он успел отрастить усы или бороду, вдруг стал носить очки? Но вестибюль охранялся ВОХРом, я испугалась, что меня запомнят, и продолжала стоять на улице.

Рядом со зданием, у троллейбусной остановки, пара бабусь торговала сигаретами. Сейчас разноцветные пачки были прикрыты полиэтиленом, и снег падал и таял, делая разные марки сигарет почти неотличимыми. Я остановилась поблизости, вроде бы приглядываясь к сигаретной раскладке. Боковым зрением я замечала, когда кто–то выходил из стеклянных дверей, и внимательно вглядывалась, если это был мужчина.

— Какие вы курите, девушка? — оказывается, я приняла за бабку совсем не старую женщину. Просто одета она была, похоже, в бабкино наследство.

— Да вот, не знаю, стоит ли начинать курить, — сказала я.

Торговка мигом потеряла интерес к моей персоне. Черт с ним, подумала я, Толик извинится перед братками, никто ничего не потерял, кроме времени. Может, оно и лучше, что все так закончилось. А Егор? Оставить все, как есть будет предательством по отношению к нему тоже. Я их обоих предам, и буду тихонько жить дальше, накапливая деньги на московскую квартиру, машину, образование, потом устроюсь на приличную работу, и все у меня будет, как у любой из этих офисных женщин, от которых никто не требует, чтобы они спали с мужиками, вопреки своему желанию. Я стану спокойной и уверенной, такой, как обычная москвичка, пробившая себе дорогу в жизни. Но я не хочу быть, как все! Я хочу большего, чего–то, способного вывести меня за круг забот средней гражданки. Наверное, смерть Толгуева, которого я даже не знаю, и будет событием, меняющим мою жизнь. Ведь, если я стану убийцей, никто не сможет помыкать мной безнаказанно. Появляется что–то новое в душе убийцы, или нет? Но причем тут Егор и память о нем? Тогда, выходит, я лгу себе самой, что делаю все это ради него. И к тому же я не отказываюсь от грязных денег за шантаж. Но все мои деньги грязные, у меня не было бы ни копейки, если бы я хотела с самого начала честно работать. Или деньги все же не пахнут?

Моя голова раскалывалась от нахлынувших мыслей, от волнения и неизвестности, которая была в поведении человека, засевшего где–то наверху, в бетонном офисном муравейнике. Когда станет ясно, что ожидание бессмысленно? Толик мог в чем–то проколоться, Толгуев не поверил и остался у себя, наверное, так и было. Я перевела взгляд на серую машину бандитов, которая продолжала стоять на том же месте, откуда я вышла. Толик наверняка уже вернулся в нее, а я смотрела в другую сторону и не заметила этого. Между нами было метров сорок, но я не видела, сидит ли кто–то сзади. Хотелось, чтобы Толик догадался опустить стекло, сделал что–нибудь, от чего я перестала бы нервничать и бояться. Но его или до сих пор не было, или он не слышал моей мысленной просьбы, болтая с дружками в теплом салоне. Еще десять минут, нет, пятнадцать, сказала я себе.

Человек в черном кожаном пальто озирался по сторонам, как иностранный шпион в дрянном фильме советской поры. Это выглядело немного забавно, и я лишь через несколько секунд сообразила, что передо мной Руслан Толгуев. Я отвела глаза, и он вряд ли обратил внимание на маленькую девушку, стоящую у сигаретной раскладки. Моя увесистая сумка перелетела в правую руку, и я почувствовала, что левое плечо уже успело занеметь. К остановке подъехал троллейбус и Толгуев встал в очереди входящих пассажиров. Я знала, что у него есть машина и водитель, но сейчас ему казалось более удачной идеей проехаться в общественном транспорте. Я втолкнулась в троллейбус, уповая, что Толик с друзьями не отвлеклись на болтовню, и увидели мой знак. Люди закрывали мне заднее стекло, и даже мои попытки встать на цыпочки ни к чему не приводили. Толгуев протолкался к передней двери и вышел через две остановки. Я выскочила из задних дверей и со смесью облегчения и ужаса увидела, что бандиты уже здесь. Двери их машины синхронно открылись, Толик с Джозефом шли на цель, как два Терминатора, грозные и неумолимые. Благо, на этой остановке, кроме Толгуева, вышли только две женщины, и парням не составило труда понять, кто им нужен.