Дженнифер Эшли - Путь страсти

— Мой меч? Ну еще бы!

— Я имела в виду тот, что на столе.

— А я — другой!

Тяжелая мужская рука обхватила ее грудь, и Андреа тихонько засмеялась от удовольствия. Разом забыв о фэйри, о потоках света, о мече и прочих загадках, она подставила Шону губы для поцелуя.

Глория смотрела, как Шон с Андреа отъезжают от дома на ее машине, которую она согласилась им одолжить. И тут возле ее дома притормозил знакомый пикап. Дилан! Последний раз она видела его накануне вечером, когда заглянула к Лайаму. Это встреча только лишний раз подтвердила, что она была права, когда приняла это нелегкое решение.

И все же... Глядя, как Дилан, выбравшись из своего грузовичка, неторопливо поднимается по ступенькам крыльца, по своему обыкновению, глядя под ноги, словно его мысли бродят где-то далеко, она почувствовала, как внутри у нее все перевернулось. Больше всего ей сейчас хотелось оказаться подальше отсюда.

Весь первый этаж в доме занимало просторное квадратное помещение — в свое время Глория снесла перегородки между кухней, столовой и гостиной, и в результате получилась одна огромная комната. Юркнув за барную стойку, Глория смотрела, как Дилан, стащив с себя куртку, бросил ее на диван и повернулся к ней.

Он не попытался подойти к ней — он вообще редко это делал. Было заметно, что он чем-то расстроен и не хочет это обсуждать. Глория сразу это поняла, но заставила себя смотреть ему в глаза. Если Андреа это может, то сможет и она.

— Уходи, Дилан, — спокойно заявила она.

Дилан удивленно моргнул. Потом глаза его сузились, взгляд стал цепким.

У Глории душа ушла в пятки, но она по-прежнему не отводила глаз.

— Почему? — невозмутимо поинтересовался он.

У Глории лопнуло терпение.

— Проклятие, что ты о себе воображаешь? Почему ты так уверен, что я сижу тут и жду, когда ты закончишь со своими гребаными делами и соизволишь вспомнить обо мне?! Неужели тебе никогда не приходило в голову, что мне осточертело вечно тебя ждать?

— Нет, не приходило.

Его ответ подействовал на нее как пощечина.

— Вот поэтому я велела тебе убираться. — В горле встал комок, но Глория храбро продолжала: — Ты вспоминаешь обо мне только, когда тебе хочется. Все остальное время я ничего для тебя не значу. С меня хватит, Дилан. В конце концов, такого добра, как ты, тут навалом — бастеты, волколаки, вербэры, люди, наконец.

Дилан продолжал смотреть на нее. Опять этот властный взгляд доминантного самца, привыкшего, что все склоняются перед его волей.

— Это мой дом, Дилан, — с трудом выдавила Глория. — Уходи.

Взгляд Дилана стал суровым.

— Ты действительно этого хочешь?

— Нет, — вырвалось у нее. Что-то вдруг надломилось в ней, и она заговорила, торопясь и глотая слова: — Я хочу, чтобы ты сказал, что любишь меня, что хочешь, чтобы я стала твоей подругой, что был бы рад навсегда остаться со мной. Вот чего я хочу! Только этого никогда не будет. Я устала, Дилан. Поэтому уходи.

— Глория...

Проклятие, он по-прежнему чувствует себя альфой — скорее умрет, чем покажет, что ее слова задели его, что ему больно, что ему плохо.

— Что? — рявкнула она.

— У меня сейчас... сложное время. Весь мой мир вдруг разом изменился... не знаю, смогу ли я найти в нем свое место.

От этих слов у Глории защемило сердце, но она не собиралась сдаваться.

— Какое это имеет отношение к твоему нежеланию иметь подругу?

— Я уже однажды выбрал себе подругу. Она умерла.

— Знаю. И мне очень жаль. Я сочувствую тебе, правда. Я ведь тоже потеряла супруга, ты же знаешь.

Это случилось почти сто лет назад. Стая, к которой принадлежали Глория и ее друг, обитала в самом сердце Скалистых гор — жизнь там была суровой, но они были счастливы. Глория всегда отличалась крепким здоровьем, но рождаемость в те времена была низкой, и ей так и не удалось забеременеть. Спустя год после того, как она стала его подругой, на стаю напали их дикие сородичи и вырезали всех до последнего. Уцелела только Глория — и то лишь потому, что ее друг заранее помог ей спрятаться. Тогда Глория спорила с ним до хрипоты и только потом поняла, что, не послушайся она его тогда, сейчас она тоже была бы мертва. Волколаки попользовались бы ею в свое удовольствие, а после бросили бы ее умирать.

Спустя несколько дней ее отыскала стая ее родителей — обезумевшая от горя Глория бродила между трупами. Страж отправил души ее сородичей туда, где их ждала вечная жизнь, а Глория вернулась к семье. Она дала себе слово, что никогда не станет ничьей подругой.

И держала его — до того самого дня, пока не встретила Дилана. И Глория поняла, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.

— Знаю, — кивнул Дилан.

Глория в свое время рассказала ему свою печальную историю — впрочем, он и так узнал бы об этом от Уэйда, вожака ее стаи. Бессмысленно было даже пытаться скрыть что-то от Дилана.

Глория тяжело вздохнула.

— Если ты думаешь, что я хочу заставить тебя забыть о Ниам, то ошибаешься. Просто мне осточертела такая жизнь. Мы ведь еще можем быть счастливы, Дилан, несмотря ни на что! Но если ты не хочешь... что ж, тогда уходи. — Она облизнула пересохшие губы.

Дилан медленно направился к ней. У него было такое выражение лица, словно перед ним больной или раненый детеныш. Почувствовав его руки на своих плечах, Глория чуть не расплакалась.

— Ты такая сильная, — его руки бережно гладили ее шею, — такая сильная... мне даже в голову не могло прийти, что тебе больно...

— Наверное, я хорошо умею скрывать свои чувства.

— Да уж... — Дилан, нагнувшись, потерся о нее носом. — Прости, милая, — прошептал он. — Прости за то, что я не тот, кто тебе нужен.

Слезы брызнули у нее из глаз и потекли по щекам.

— Значит, ты согласен, что тебе лучше уйти?

Дилан молча кивнул. Потом снова потерся о ее щеку носом, и губы его скользнули по ее щеке. Когда он отодвинулся, Глория почувствовала, что сейчас умрет.

«Это вряд ли», — шепнул ей внутренний голос. Дилан ведь не умер — он просто решил уйти. Но для нее все равно что умер.

— Ты, наверное, хочешь забрать свои вещи, — сдавленным Голосом пробормотала она. Не то что бы у него было много вещей — все они легко могли уместиться в небольшой сумке.

— Выброси их. Или оставь на крыльце — я попрошу Лайама их забрать. Словом, решай.

Вещи мало что значили для оборотней... а уж для Дилана и подавно.

— Что ты собираешься делать? — спросила Глория.

— Пока не знаю. — Пожав плечами, Дилан скупо улыбнулся: — Не волнуйся, не пропаду. Я могу позаботиться о себе — как-никак я вырастил троих сыновей.

Глория кивнула — говорить было не о чем. Смахнув слезы с ее ресниц, Дилан ласково поцеловал ее в губы.

— Береги себя.

И ушел — закрыл за собой дверь и спустился с крыльца так же неторопливо, как незадолго до этого вошел. Даже не оглянулся — просто забрался в свой пикап и уехал.