Филлис Уитни - Тайна «Силверхилла»

Я не в состоянии была взять ее мертвое тельце, не прикрыв его чем-то, поэтому вытащила из комода какие-то салфеточки и легонько обернула их вокруг птички. Канарейка, которую я вертела в пальцах, казалось, совсем ничего не весила, и все же разница в весе живого тела и мертвого существовала. Как легко любому ребенку, сжав пальцы, раздавить эту хрупкую жизнь. Но эта птица умерла не оттого, что ее раздавили.

С этим маленьким грузом в руках я вышла в холл. Сейчас же отнесу птичку Уэйну. Никто не запер входные двери башни, так что я беспрепятственно проникла на другую половину дома. Комнаты чердака в это утро были пусты и тихи, а в холле, как всегда, было темно и очень холодно. Над лестницей света не было, и я очень осторожно спустилась вниз мимо стен, оклеенных обоями с голубыми розочками – этими маленькими призрачными личиками, которые когда-то так пугали мою маму.

На этаже Уэйна двери башни были широко распахнуты, пропуская внутрь воздух и свет; двери его комнаты также были открыты. Я заглянула внутрь, но там никого не оказалось. Из дальнего конца холла послышался звук захлопнувшейся дверцы холодильника, звон посуды, и, ориентируясь по этим звукам, я подошла к кухне с тыловой ее стороны.

За столом сидел Крис и наливал себе в стакан молоко. Пятна желтка и крошки подсушенного хлеба на тарелке говорили о том, что он в одиночестве заканчивает завтрак.

– Где папа? – спросила я.

Это был умудренный маленький мальчик, гораздо взрослее своих лет, и он стал с серьезным интересом меня разглядывать.

– Вас опять что-то испугало, правда ведь? Но папа сейчас спит. Нам обязательно будить его?

Я вспомнила, каким усталым был Уэйн, когда рассказывал о тяжелых часах, проведенных ночью в больнице, и отказалась от своего первоначального намерения.

Обойдя вокруг стола, Крис посмотрел на маленький, завернутый в салфетки комочек в моих руках.

– Можете показать это мне, если хотите. Я не думаю, что испугаюсь.

В этот момент я доверяла юному Крису Мартину больше, чем кому бы то ни было в этом доме, кроме его отца. Я отвернула кончик салфетки и показала ему маленькое желтое тельце. Он вскрикнул от ужаса и взял у меня из рук птичку. Было ясно, что ему уже приходилось иметь дело с мертвыми птицами и сам факт смерти его не пугал. Ему было жаль канарейку, но он отнесся к делу реалистически, как это случается с детьми.

– Это – Пикадилли! – грустно сообщил он мне. – Я узнал его по коричневым перышкам на кончиках крыльев. Он никогда не был чисто желтым. Последнее время он болел. Мы знали, что он умрет. Где вы его нашли?

– Кто-то положил его на подушку в моей комнате, но не думаю, что он умер от болезни.

Крис в недоумении покачал головой.

– Какой странный поступок – положить его вам на подушку. Похоже вроде бы на тетю Фрици, но все дело в том, что она никогда не причинит вреда какой-либо из своих птиц.

– Ну а если… если с ней расправился кто-то другой, – сказала я, – по-твоему, тетя Фрици все-таки могла бы положить трупик, чтобы я таким вот образом на него наткнулась?

Он задумался, сильно напомнив в эти минуты своим серьезным видом отца. Я снова обратила внимание на его длинные светлые ресницы.

– Думаю, могла бы, – сказал он. – Но мне казалось, вы ей нравитесь. Сегодня утром она волновалась за вас, хотела помочь.

– Тогда кто же?.. – начала я и осеклась. Я не имела права заставлять Криса Мартина судить старших. Что бы тут ни творилось, это было не детское дело.

– Наверное, не стоит строить догадки, – сказал он. – Давайте отнесем его вниз и покажем Элдену. Все равно ему придется хоронить Пикадилли. Он всегда хоронит птиц Фрици, когда они умирают.

И снова его реалистический подход к делу восхитил меня.

– Я подожду, пока ты допьешь молоко, – сказала я, хорошо сознавая, как нужно мне было его общество в этой ситуации. Он больше моего понимал в птицах, а также гораздо лучше меня знал людей, живущих в этом доме.

Он выпил полстакана молока, бережливо спрятал оставшуюся половину в холодильник и вместе со мной вышел в холл. На этаже тети Фрици никого не было, и Крис пошел впереди меня к двери, ведущей в галерею. Мы вошли в пустую комнату. Джеральд и бабушка ушли; дверь в оранжерею оставалась закрытой. Крис лучше меня ориентировался в лабиринте зеркал, окон и дверей и сразу же подошел к двери, ведущей в сад; открыв ее, он пропустил меня вперед.

В другое время меня бы восхитила старомодная красота сада Элдена с его мощеными дорожками, огибающими обилие цветущей зелени. Но сейчас впереди меня бежал Крис с птичкой в руках, я поспешала за ним, и времени любоваться садом не оставалось.

Около кустов шток-роз, росших возле изгороди, стоял Элден, беседовавший с тетей Ниной. Она нашла время нарядиться в серо-черное хлопчатобумажное платье, и вид у нее, как и прежде, был аккуратный и подтянутый. На какое-то мгновение перед моим мысленным взором мелькнул ее образ: какой она могла быть в молодости на теннисном корте, когда ей удалось одержать победу над первоклассным игроком. Эта картина показалась мне совершенно нелепой, хотя и сейчас еще она производила впечатление женщины, способной двигаться быстро и легко. Элден, по обыкновению, был в своих коричневых вельветовых брюках, а руки у него были перемазаны землей и кое-где покрыты пятнами от сока растений. Глядя на его руки, я вспоминала, что сказала мне его сестра об его отношении к калекам. Мог ли он легко принести в жертву птичку, будь у него какая-нибудь тайная цель? Но я никак не могла придумать причину, по которой Элдену могло бы захотеться меня напугать.

Когда мы с Крисом подошли к ним, оба оглянулись, и Крис показал Элдену птичку, лежащую в гнездышке из салфеток.

– Кто-то положил ее на подушку в комнате Малли, – сказал он. – Как, по-вашему, Элден, что с ней произошло?

Тетя Нина тихонько горестно вскрикнула:

– Ах нет, только не это! Неужто опять какая-то выходка?

Элден ничем не выдал своих чувств и мыслей. Он осторожно перевернул птицу, одним пальцем раздвинул перья на ее грудке, запачканные алой кровью. Лицо его не выражало ничего, а песочного цвета брови опустились так низко, что совсем скрыли глубоко сидящие глаза.

– Так вот зачем ей нужна была шляпная булавка, – произнес он наконец.

Крис удивленно уставился на него, но я не смогла промолчать.

– Неужели вы серьезно верите в то, что тетя Фрици способна совершить такую жестокость по отношению к одной из своих собственных птиц с единственной целью – напугать меня?

Тете Нине было явно нехорошо.

– Мы никогда не знаем, что она выкинет и когда ей взбредет в голову совершить что-нибудь посерьезнее, чем убийство птицы. Надо рассказать об этом маме Джулии.