Светлана Полякова - Белый кот

— Выбери одно определение.

— Нет, одного им не хватит…

— Может быть, они все-таки не такие монстры? — испуганно спросила Женя. — Хочется все-таки надеяться, что им тоже не чужды простые человеческие чувства.

— Надежда, конечно, хорошее дело, — усмехнулась Люська. — Тем более что умирает последней… Только я бы «в нашей солнечной стране» не стала предаваться ненужным иллюзиям.

Женя начала испытывать и на самом деле тревогу, тем более что Ольга была с Люськой согласна, а уж она-то знала!

— Что же, мне совсем не на что и надеяться даже? — спросила она и удивилась тому, что голос стал хриплым, а горло пересохло.

— Почему не на что? На себя. На нас. Согласись, это уже неплохо…

Люська встала, взяла блокнот и решительно заявила:

— Так, девы… Приступаем к боевым действиям. Сначала надо все хорошенько распланировать, распределить обязанности… Итак, с чего начнем?

Он думал, что она спит. А она следила за ним через прикрытые ресницы, стараясь дышать ровно, сонно. «До чего любопытно, — усмехнулась она про себя, — люди, когда они думают, что ты их не видишь, снимают маски… Вот, например, сейчас. Он посмотрел на меня с ненавистью… Или мне только показалось?»

В принципе ей всегда казалось, что ее ненавидят. Что ей просто-напросто завидуют — это понятно… Ирина видела себя в зеркале. Она прекрасно понимала, что внешность имеет решающее значение. Если Бог не дал другого оружия, что ж… и это пойдет… Конечно, не вечно ее лицо будет таким хорошеньким. Уже сейчас ее ангельское личико начинает меняться. Но не будет она сейчас думать о плохом, не будет. Главное — все ведь удачно складывается. Вот он, ее приз. Даже внешне приятен — первый ее муж, признаться, был лучше обеспечен, но уж урод-то был, хуже не встретишь! А этот…

В конце концов, Сережа Панкратов красив, умен… И с женой так все удачно сложилось. Она уже собиралась сама напрячься, а эта гусыня появилась на пороге в нужный момент.

Таких, как Женечка, Ирина всю жизнь ненавидела. Так что никаких мук совести она и не думала испытывать. Потому что она, Ирина, и так натерпелась в жизни, больше не хочется. И заплачена ею за грядущее счастье такая плата, что не дай Бог, поэтому оно, это счастье, просто обязано свалиться на нее.

И дело совсем не в будущем. Слава Богу, Стык обеспечил ей будущее. И квартира будет ее. Осталось только немного подождать… Шикарная квартира, с той самой ванной, ручки золотые, гидромассаж и все такое… Нет, она просто хочет быть счастливой. «Чертово счастье, ты меня слышишь? Ты обязано…»

Обязано-то обязано, но только кто знает, что ее ожидает? Может, новый подвох?

Ирина даже похолодела от этой дурацкой мысли, потому что подвохи ожидали ее на каждом шагу. «Нет уж, — усмехнулась она про себя. — Откуда я знаю, сколько еще достопочтенный сэр Панкратов собирается вспоминать свою драную кошечку, может, он еще бросится к ней, полный великой любви, — и та простит, такие всегда прощают! Что тогда? Все усилия в прах? Снова разбитое корыто?»

Ирина не может этого позволить, никак не может! В конце концов, на что ей дана голова, разве не затем, чтобы обеспечить себе наконец-то нормальную, спокойную жизнь?

Вот сейчас он стоит и смотрит на ночную улицу, черт бы его побрал. Сквозь прикрытые ресницы он кажется таким красивым, что у Ирины перехватывает дыхание. Его профиль в полумраке, слегка освещенный тусклым уличным светом, кажется совершенным. Она сжала кулачки под одеялом, боясь привлечь к себе внимание. Больше всего на свете ей хотелось бы сейчас встать, подойти к нему, обнять, утопить в своей любви-страсти… «Ты просто не знаешь, что такое любовь», — вспомнила она слова своего давнего друга. Приятеля — так будет вернее. Значит, она и про дружбу ничего не знала.

А кто в этом виноват? Ей, Ирине, Бог не показал, как она выглядит, любовь. Познакомил только со страстью…

К Панкратову она испытывала страсть, и это уже было вне правил. Обычно она ограничивалась чисто математическими расчетами. Кто может обвинить ее в том, что она заботится о своем будущем? Что, есть люди, которых оно совсем не заботит? Как те лилии, что не прядут? Так ведь это она лилия… А о будущем не заботятся только такие жалкие лохушки, как эта Женечка.

Женечка, Женечка…

Она не сомневалась в том, что он сейчас думает о ней. Только о ней. Везде царила Женечка, растворялась в воздухе, улыбалась со всех картин, дышала в каждом порыве ветра…

Женечка, которой он тем не менее изменил, однажды увидев Ирину, а значит, она оказалась сильнее…

«Но почему же сейчас мне так больно, точно он… изменяет в данный момент мне?!»

Глава восьмая

Лиза должна была встретиться с Панкратовым в десять утра.

Она чуть не проспала после долгой бессонной ночи, и когда прозвонил будильник, попыталась избавиться от него, накрыв подушкой. «Пожалуйста, еще пять минут…»

— Лиза! — Мать стучала в ее дверь.

— Сейчас, — простонала Лиза. Глаза наотрез отказывались открыться.

— Лиза, уже восемь пятнадцать…

«Боже, — подумала Лиза, почему-то обвинив во всем несчастную Женю Лескову. — А эта корова наверняка спит… Ночью прекрасно спала и сейчас тоже дрыхнет. Сладким сном. Женщина-ребенок. В принципе я тоже могла быть такой».

Подумав, она решила, что нет, не могла. Неинтересно.

Она встала, отправилась в душ и некоторое время стояла под теплыми струями, просто так. Просыпалась…

Почему-то она снова вспомнила Женю, и Женя с утра мирно валялась в джакузи. Не стояла под банальным душем, а наслаждалась жизнью в шикарной ванне. А потом она будет два часа пить кофе и думать, чем ей заняться. «Может, она от безделья рехнулась, — с ненавистью подумала Лиза. — И убивает всех от нечего делать…»

Она влезла в свой строгий костюм, быстро выпила растворимую гадость под именем «Нескафе», чмокнула мать в щеку и вылетела на улицу.

Настроение у нее стало немного лучше, она даже простила природе серость и слякоть, более подходящие ранней весне, чем зиме.

«Чего я к ней привязалась, к этой Евгении Лесковой? — подумала она. — Она мне ничего не сделала… Каждый, в конце концов, живет так, как ему предначертано судьбой. Она никому не мешает. Может быть, Каток и прав. Я ей просто завидую. А зависть — гаденькое чувство. С завистью надо бороться».

Она с трудом влезла в переполненный автобус, но даже это не смогло испортить ее настроения.

Лиза сама удивилась тому, что где-то глубоко в груди поселилось ни с того ни с сего радостное предчувствие, маленькая птица с радужными крылышками. Что-то должно сегодня случиться. Что-то хорошее. Она тихо рассмеялась — как в юности, когда и такого вот предчувствия хватало для того, чтобы чувствовать себя бесконечно счастливой.