Джулия Гарвуд - Провинциальная девчонка

Он сунул в рот очередной крекер, и хотя без плавленого сыра или арахисового масла на вкус они были ничем не лучше опилок, все равно продолжал их есть.

– Коллеги Ноэ ловят преступников, а вы их сажаете?

– Вроде того, – немедленно согласился Тео. И, разумеется, солгал. Черт возьми, в него стреляли, его били, кусали, щипали, плевали в лицо… Такая работа. Его даже дважды заказывали, а когда он занялся семейкой Леона, стал получать ежедневные угрозы.

– У меня есть теория, – объявила она.

– Давайте послушаем.

Он рылся в коробке, отыскивая последний кусочек спрессованных опилок.

– Что, если это кто-то из пациентов доктора Робинсона пытается украсть свою историю болезни?

– Зачем ему это?

– Понятия не имею. А вдруг у него какая-то заразная болезнь или диагноз, который он скрывает от страховой компании или родных? У меня, наверное, слишком буйная фантазия, но умнее в голову ничего не приходит.

– Робинсон дал вам список своих пациентов?

– Дал. К одной из коробок была прикреплена распечатка в конверте из оберточной бумаги. Практика у него была невелика, учитывая, сколько времени он здесь проработал. Судя по тому, что я о нем слышала, доктор Робинсон нуждался в уроках человечности. Он оскорблял своих пациентов.

– Поэтому у него их было мало.

– Совершенно верно.

– После того как Ноэ осмотрит клинику и выскажет свое мнение, вам нужно сверить истории болезни со списком, чтобы посмотреть, все ли на месте.

– При условии, что список не был уничтожен. Тео кивнул. – Я также думаю, что вам следует позвонить Робинсону и спросить, не было ли у него проблемных пациентов. Вы знаете, как сформулировать вопросы.

– Тут вы правы. Наверное, у него осталась копия списка на случай, если она нам понадобится.

Тут Тео заметил, что она растирает затылок.

– Голова болит?

– К сожалению.

– Может, я смог бы ее излечить?..

Тео поднялся, сел на диван рядом с Мишель, положил подушку на пол между своими босыми ступнями и велел расположиться на ней, пока он будет делать массаж.

Устоять было невозможно. Она устроилась между его коленями и вытянула ноги. Он опустил руки на ее плечи и потянул за толстую ткань.

– Снимите халат.

Мишель расстегнула пуговицы, развязала пояс и сбросила халат.

– А теперь пижамную куртку.

– Неплохая задумка.

– Ладно, – ухмыльнулся Тео, – тогда расстегните верхние пуговки.

Ей пришлось расстегнуть три пуговицы, чтобы он смог добраться до кожи. Слишком поздно поняла Мишель, что наделала. Большие теплые ладони касались ее шеи и плеч, и, о Господи, это было восхитительно.

– У вас такая мягкая кожа…

Мишель закрыла глаза. Следует сказать, чтобы он остановился. До чего доведет такое безумие? Это Тео виноват в том, что она натянута как струна, а теперь почти непереносимое блаженство окончательно лишает ее рассудка. О да, ей следует немедленно встать.

Но вместо этого она повернула голову вбок, чтобы ему было удобнее разминать мышцы.

– Вы знаете, что я подумал при первой встрече?

– Что я неотразима? – пошутила она. – Настолько неотразима, что следует немного подпортить совершенство, окатив меня рвотой с ног до головы?

– Тогда я совершенно потерял голову от боли, – напомнил он. – И я не об этом говорю. После операции, когда вы пришли в палату и рассказывали о Боуэне, своей клинике и здешних жителях… знаете, о чем я подумал?

– Чтобы я перестала трещать как сорока и дала вам поспать?

Он легонько дернул ее за волосы.

– Я серьезно. Сейчас объясню, что в действительности заставило меня приехать в Боуэн.

Судя по тону, он не собирался обмениваться колкостями.

– Простите. И о чем вы думали?

– Я хотел бы получить то, что есть у вас.

– Вот как?

– Я увидел в вас то, что имел когда-то, в самом начале, но потом потерял по дороге. И это меня ничуть не волновало до той минуты, как мы встретились. Вы заставили меня пытаться вновь найти это… если такое возможно.

– И что же вы увидели?

– Страсть.

– Страсть к работе? – не поняла она.

– Страстное желание изменить что-то к лучшему.

– Но я не собиралась переворачивать мир, – немного подумав, ответила Мишель. – Всего лишь надеялась, что сумею усовершенствовать его маленький уголок.

Она встала на колени и повернулась лицом к нему.

– А вы? По-вашему, вы ничего не делаете, чтобы изменить что-то к лучшему?

– Делаю, разумеется, – спокойно ответил он. – Просто потерял энтузиазм и интерес к работе. Понять не могу, что со мной неладно. Те люди, которых я сажаю… они размножаются, как тараканы. Стоит схватить одного, как на его месте появляются трое. Это сильно раздражает.

– Думаю, у вас просто кризис. Вы слишком переутомились. С тех пор как умерла ваша жена, трудитесь без отдыха и не позволяете себе расслабиться.

– Откуда вы знаете?

– Сами сказали, что любите работать руками, вырезать и клеить различные поделки, но за четыре года так и не нашли времени для своего хобби. Иными словами, с самой гибели вашей жены.

Судя по лицу, ему хотелось перебить ее, поэтому Мишель поспешила добавить:

– И рыбалка тоже. Вы объяснили, что увлекались рыбалкой, но говорили об этом в прошедшем времени. О, Тео, вы слишком долго себя наказывали. Пора немного отпустить вожжи.

Первым порывом Тео было сказать ей, что он приехал в Боуэн не за консультациями психоаналитика, и посоветовать оставить его в покое. Ее стрела вонзилась слишком близко к мишени, но все это он знал и без нее. Последние четыре года он бежал без остановки, чтобы не оставалось времени думать о неудавшейся попытке спасти жену. Целых четыре года сознание собственной вины жгло, как кислотой, отбирая энергию, волю к жизни, стремление к работе.

– Вам нужно отряхнуть прах былого и плыть по течению недели две, не меньше?

– То, что доктор прописал.

– Именно. Уверяю, вы словно заново на свет родитесь.

Она волновалась за него, это видно по глазам. Боже, что за чудо! Но что ему с этим делать? Похоже, он испытывает к ней гораздо более глубокие чувства, чем предполагал раньше.

– А если вы вернетесь в Бостон, то с совершенно новым мироощущением.

– Если?

– То есть когда вернетесь, – поправилась она.

Честно говоря, в эту минуту он не хотел думать ни о Бостоне, ни о работе, ни о будущем, что было совершенно не в его духе. Тео всегда был и оставался человеком, старающимся все разложить по полочкам и заранее распланировать свою жизнь. Но теперь ему было не до планов. Он хотел последовать совету Мишель. Отряхнуть прах былого и плыть по течению.

– Забавно, – заметил он.