Успокоительный сбор. Валерианка для танка - Екатерина Мордвинцева
— Не двигайся, — сказал он. — И не кричи.
Я замерла. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём доме.
Выстрелы приближались. Кто-то закричал — не Андрей, чужой. Потом — тишина.
Шаман держал пистолет у моего виска, но я чувствовала — его рука дрожит. Совсем чуть-чуть. Он боялся. Боялся Танка. И это знание придало мне сил.
И в эту тишину вошёл он.
Танк. Андрей. В чёрной куртке, с пистолетом в руке, с лицом, которое ничего не выражало. Он был один. Весь в крови — чужой? Своей? Не понять.
Он остановился в двух метрах от меня. Посмотрел на Шамана.
— Отпусти её, — сказал он. Голос спокойный, но я чувствовала — он на пределе.
— Положи оружие, — ответил Шаман.
— Отпусти её.
— Положи оружие, или я вышибу ей мозги.
Андрей посмотрел на меня. В его глазах была боль. Такая, что у меня перехватило дыхание.
— Юля, — сказал он тихо. — Ты как?
— Жива, — ответила я. — Почти.
Он усмехнулся — той самой кривой усмешкой.
— Я же говорил: ты сильная.
— Положи оружие! — закричал Шаман. — Я не шучу!
Андрей медленно опустил пистолет на пол. Оттолкнул ногой в сторону.
— Я без оружия, — сказал он. — Отпусти её.
— Сначала — ответь на вопросы, — Шаман убрал пистолет от моего виска, но не спрятал. — Где компромат?
— В надёжном месте.
— Где?
— Если я скажу — ты нас убьёшь. Если не скажу — ты нас убьёшь. Разницы нет.
— Есть, — Шаман улыбнулся. — Если скажешь — я убью тебя быстро. А её отпущу.
— Врёшь.
— Не вру. Мне не нужна она. Мне нужен ты.
Андрей посмотрел на меня. Долго.
— Юля, — сказал он. — Закрой глаза.
— Что?
— Закрой глаза и не открывай. Что бы ни случилось.
Я закрыла.
Я слышала, как он делает шаг. Один. Второй. Как Шаман кричит: «Стой!». Как кто-то стреляет — не Андрей. Как пуля свистит мимо. И потом — резкое движение, выстрел в упор, крик, падение.
Я не открывала глаза. Боялась увидеть его мёртвым.
— Открой, — сказал он.
А потом случилось то, чего я не видела, но слышала. Выстрел — не один, два, три. Крик — не мой. Грохот падающего тела. Шаги — быстрые, тяжёлые.
— Открой, — сказал он.
Я открыла глаза.
Шаман лежал на полу. Мёртвый. Пуля вошла точно в лоб. Андрей стоял надо мной, сжимая в руке пистолет — второй, маленький, который он прятал в рукаве.
— Я же сказал: я без оружия, — усмехнулся он. — Я не говорил, что у меня нет второго.
Я смотрела на него и не могла говорить. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью.
— Ты пришёл, — прошептала я.
— Я всегда прихожу.
Он разрезал верёвки, подхватил меня на руки.
— Пошли. Здесь скоро будет полиция.
— Ты вызвал полицию?
— Я вызвал своих.
Он нёс меня к выходу. Я прижималась к нему, чувствовала его тепло, его запах, его руки, которые дрожали.
— Андрей, — сказала я.
— Мм?
— У меня палец сломан.
— Знаю. Я вылечу.
— И губа разбита.
— Заживёт.
— И ещё много чего.
— Всё вылечу. — Он поцеловал меня в лоб. — Ты жива. Это главное.
Мы вышли на улицу. Серое небо, холодный ветер, запах пороха и крови. Я закрыла глаза.
«Ты сильнее, чем думаешь», — вспомнила я.
Я была сильной. Ради него. Ради нас.
Мы выжили. Вместе.
Глава 12
Я не знаю, сколько прошло времени после того, как они сломали мне палец. Часы слились в один бесконечный день. Боль стала фоновой, как шум за окном. Я сидела на стуле в подвале, сжимала здоровой рукой сломанный мизинец и думала о нём.
«Он придёт. Он обязательно придёт».
Шаман ушёл, оставив меня с одним охранником. Тот сидел у лестницы, ковырялся в телефоне, иногда поглядывал на меня. Молодой, лет двадцати пяти, с пустым лицом и татуировкой на шее — паук. Я запомнила его. Он был тем, кто держал меня, когда ломали палец.
— Пить, — попросила я. Голос сел, я еле говорила.
Он не ответил.
— Пить, пожалуйста.
— Заткнись, — бросил он.
Я замолчала. Смотрела на него, на его телефон, на пистолет на поясе. В голове крутилась одна мысль: «Если я не сделаю что-то сама — он умрёт, пытаясь меня спасти».
Я вспомнила убежище. Вспомнила, как Андрей учил меня стрелять. Как говорил: «Ты сильнее, чем думаешь». Я верила. Но сила — это не только умение терпеть. Сила — это умение действовать, когда все шансы против тебя.
Я огляделась. Вокруг — бетонные стены, пол, трубы. На полу, в углу, валялся мусор. Пустые бутылки, окурки, какие-то тряпки. И — моя куртка. Они сняли её, когда притащили. Она лежала в метре от меня.
В кармане куртки был пузырёк валерианки.
Я знала, что он там. Я всегда носила валерианку с собой. И сейчас эта маленькая стеклянная бутылочка была моим единственным оружием. Не пистолет, не нож — пузырёк с дешёвыми таблетками от тревоги. Какая ирония. Я всю жизнь глотала их, чтобы успокоиться. А теперь собиралась использовать как дубину.
Я представила, что сказал бы Андрей. «Ты ненормальная», — наверное. И усмехнулся бы. А потом поцеловал.
Охранник отвернулся, уставился в телефон. Я осторожно, стараясь не скрипеть стулом, потянулась к куртке. Верёвки врезались в запястья, но я терпела. Каждое движение отдавалось болью в сломанном пальце — он распух, стал горячим, пульсировал. Пальцы здоровой руки почти коснулись кармана.
— Ты чего? — охранник поднял голову.
Я замерла.
— Чешется, — сказала я. — Рука затекла.
Он подошёл, проверил верёвки. Затянул туже. Я закусила губу, чтобы не закричать. Боль была адской — верёвка сдавила сломанный палец, и я почувствовала, как что-то хрустнуло внутри. Мир поплыл перед глазами, но я не издала ни звука.
— Сиди смирно, — сказал он и вернулся на место.
Я выдохнула. Сердце колотилось так, что, казалось, грудная клетка не выдержит. Но я не сдалась. Я ждала.
«Ты сильнее, чем думаешь», — звучало в голове. Я сжала здоровую руку в кулак, разжала. Снова. Чтобы кровь не застаивалась. Чтобы быть готовой.
Охранник смотрел в телефон, иногда зевал. Ему было скучно. Он не воспринимал меня как угрозу. Связанная девушка со сломанной рукой — что она может сделать? Я мысленно благодарила его за самоуверенность. Она давала мне шанс.
Я снова потянулась к куртке. Медленно, миллиметр за миллиметром. Верёвки впивались в запястья, оставляя красные полосы. Я дышала через раз, стараясь не шуметь. Мои пальцы нащупали край кармана. Ещё немного. Ещё.
Я коснулась пузырька. Стекло было гладким,
