Пара для Рождественского Дракона - Зоя Чант

покатились по снегу в переплетении рук, ног и крыльев, и вдруг — вспышка, и вместо угольно-черного дракона на снегу оказался очаровательный четырехлетний мальчик, прижавшийся к Эбигейл и Джасперу. У него была копна черных волос и яркие озорные глаза.

Она моргнула, глядя на него.

— Привет!

Малыш моргнул в ответ, внезапно застеснявшись.

— 'Вет, — прошептал он и обхватил Джаспера за шею. Тот рассмеялся.

— Коул, не глупи! Это Эбигейл. Она будет твоей тетей.

Эбигейл потрясенно посмотрела на него, но любовь в его взгляде смела всё её удивление. Она сморщила нос.

— А разве ты не должен был сначала спросить меня?

Глаза Джаспера округлились.

— Я… о Боже. Я ведь не спросил, да? Я так и не предложил тебе выйти за меня замуж.

Он потянулся через Коула, чтобы взять её за руку.

— Эбигейл, ты…

— Джас!

Темноволосая женщина выбежала из-за дома, а следом за ней — рыжеволосый мужчина-гора. Джаспер простонал. Маленький Коул с любопытством переводил взгляд с дяди на Эбигейл и обратно. Эбигейл почувствовала, что внутри снова закипает смех.

Женщина остановилась рядом, слегка запыхавшись. Она приветствовала Эбигейл широкой улыбкой.

— Джас, это она?

— Это так! — объявил Джаспер.

Он поднялся, одной рукой обнимая Эбигейл, а другой подхватив Коула.

— Опал, дражайшая из сестер, забери, пожалуйста, своего отпрыска…

Он передал Коула Опал, а затем снова повернулся к Эбигейл, обхватив её за талию обеими руками.

— Эбигейл, — сказал он охрипшим голосом. — Нет, погоди…

Он опустился на колени прямо в снег, глядя на неё глазами, в которых пылала любовь.

— Эбигейл, ты выйдешь за меня?

У Эбигейл перехватило дыхание. К её ужасу, глаза наполнились слезами, и Джаспер это заметил. На его лице промелькнул испуг. Он начал подниматься. Эбигейл положила руки ему на плечи, заставляя остаться на коленях, пока она не скажет слова, горящие в её сердце:

— Да, да! Конечно, я выйду за тебя, Джаспер. Да. Как я могла сказать что-то другое?

Она бросилась ему на шею, когда он встал.

— Я так сильно тебя люблю.

Затем он поцеловал её, и все слова, весь остальной мир растворились. Были только мягкие губы Джаспера, его руки, обнимающие её, и магия, которая их связывала. Она всё еще чувствовала её — ту таинственную золотистую цепь. Его сердце к её сердцу, её душа к его душе. И теперь они поженятся. Она была счастлива так, как никогда не смела надеяться.

Джаспер снова крепко поцеловал её и отпустил, позволяя рукам скользнуть вниз, пока не переплел свои пальцы с её пальцами. Он посмотрел через её плечо и развернул её к своей семье.

— Эбигейл, я хочу познакомить тебя со своей сестрой Опал и её мужем Хэнком. А с этим маленьким монстром, Коулом, ты уже знакома.

Он сжал её руки.

— Все… это Эбигейл. Моя пара и, скоро, моя жена.

Эбигейл прикусила губу. Она была так счастлива, что боялась: стоит ей что-то сказать, и она разрыдается от радости. Опал подошла и обняла её.

— Добро пожаловать в семью, Эбигейл.

Она бросила на Джаспера колючий взгляд.

— Жена? Что-то я не вижу кольца у неё на пальце, Джас. Я думала, ты дашь ей выбрать любое из своей сокровищницы.

— Насчет этого…

Джаспер выпустил одну руку Эбигейл и полез в карман брюк. Его взгляд был обжигающим. Когда он вытащил руку, в ней было то самое яшмовое сердце, которое она ему подарила.

— Эбигейл, любовь моя. Не слушай мою сестру. Я не собираюсь дарить тебе какое-то старое кольцо.

Золото начало вытекать из камня, извиваясь в воздухе, как чернила в воде. Джаспер поднял левую руку Эбигейл.

— Ты заслуживаешь не меньше, чем сердце моей сокровищницы, — сказал он, и золото обвило её палец, превращаясь в идеальное кольцо.

Эбигейл ахнула, поднося руку ближе. Узор на кольце оказался фигуркой дракона. И не просто дракона. Её дракона.

— Джаспер, — прошептала она. — Оно прекрасное.

— Оно твоё, — просто ответил он. — Как и я. Навсегда.

Её сердце переполнилось эмоциями. Она прерывисто вздохнула, всё еще не доверяя своему голосу, и заглянула Джасперу в глаза. Понимал ли он, как всё это для неё ошеломительно? После стольких лет без любви — почувствовать её так много и так сразу… она тонула.

— Я понимаю, — прошептал Джаспер, целуя её безымянный палец.

И вдруг чувство, что она тонет, исчезло. Она по-прежнему чувствовала, что её сердце слишком мало для таких чувств, но это не имело значения, потому что невидимая золотая цепь, связывавшая их, стала рекой. Любовь текла по ней — от него к ней, и от неё к нему. Она не тонула — она летела, и это было так идеально, что слезы всё-таки подкатили к глазам.

Она почувствовала руку на плече. Опал притянула её для объятия, а затем внимательно заглянула в лицо. Эбигейл моргнула. Неужели она всё-таки заплакала? Боже, только не это. В первую же встречу с семьей Джаспера. Какой позор. Она прислонилась спиной к Джасперу, чувствуя, как дрожат колени. Может, она и летела, но пока получалось не очень уверенно.

— Милая, ты выглядишь измученной.

Опал сердито посмотрела на Джаспера.

— Ты её хоть покормил сегодня утром?

— Только кофе… — начал Джаспер.

В его глазах промелькнула вина, но было поздно уклоняться от гнева сестры. Опал закатила глаза.

— Неужели мне всё приходится делать самой? Так, пошли. Время завтрака.

Она зашагала к дому, прищелкнув пальцами, чтобы остальные шли за ней. Джаспер наклонился к Эбигейл, в его глазах читалась тревога.

— Прости… если всего этого слишком много…

Эбигейл приложила левую руку к его щеке. Кольцо сияло в утреннем свете.

— Всё хорошо. Всё это просто чудесно.

Он всё еще выглядел обеспокоенным. Эбигейл прикусила губу, сосредоточившись. Та золотая цепь, та река, что их соединяла… Она послала по ней своё счастье — яркое, искрящееся и бесконечное. Глаза Джаспера вспыхнули, и он вовлек её в поцелуй, от которого их золотые узы запели.

— Дядя Джа-а-аспер! Тетя Эбигейл! — закричал Коул из дверей поместья. — Идите завтракать!

Эбигейл обернулась и увидела, как он о чем-то шепчется с Хэнком.

— Папа говорит, если вы сейчас не придете, я съем всю вашу еду!

— Звучит как угроза, которую стоит принять всерьез, — смеясь, сказала Эбигейл.

— Вполне.

Джаспер снова поцеловал её и повел внутрь, где за столом, уставленным едой, их ждали остальные, смех и рождественское веселье.

Это было Рождество, непохожее ни на одно в жизни Эбигейл, и оно было лучше всего, что она могла себе вообразить. Поместье Хартвеллов было прекрасным и снаружи, и внутри. Огромные комнаты, отделанные деревом, с высокими потолками, были украшены